Два союза у поэта

Он не был осовеченным поэтом,
Но тысячи  сопровождали гроб,
И всем Союзом плакали  при этом,
Читали, пели, слушали взахлёб.

Он очень жарким олимпийским летом
Забрал в могилу свой тяжелый груз,
Что зря мечтал, как маленький, об этом:
Быть принятым в  писательский Союз...

Элита сомневалась и робела,
Хоть Брежнев предлагал его принять.
Но Евтушенко и "подруга" Белла
Молчали, не спешили рисковать. 

Отчаявшись услышать одобрения,
На шариковой ручке всех вертел!
И Комитет Глубокого Бурения
Сквозь пальцы на него всегда смотрел.

Непризнанный писательским союзом,
Стал символом страны, как наш балет.
И, слава Богу, у Поэта  Муза
Не спрашивала членский партбилет.

Да, он дерзил, но был неприкасаем,
И лишь на сцене позволял поклон.
Его стихами души мы спасаем,
Грошовое фрондёрство? Эталон!

При жизни все показывали фиги
По кругу полтора десятка лет.
Но год спустя его  стихи и книги
Печатали с магнитофонных лент!

Ведь тот, кто едет на ручной дрезине,
Не любит тех, кто звёзды оседлал.
...Услышала я в книжном  магазине,
Как коротко и ясно рассуждал

У кассы в длинной очереди  где-то
Мужчина, что стихи его купил, 
Мол, были два Союза у поэта: 
Советский, и ... который протупил".

(Ольга Смерецкая)
Стихотворение из сборника
ФАЛЬШИВЫЕ
http://stihi.ru/avtor/so2909mailru&book=28#28

PS:
;;В. С. Высоцкий был только членом Союза кинематографистов.

;;Первый сборник Высоцкого в СССР вышел в 1981 году, через год после его смерти.

;;Официальная причина отказа приема  в Союз Писателей - отсутствие публикаций и изданных книг.
Он пытался вступить в организацию, но его не принимали без публикаций. А без членства в Союзе публиковаться было нельзя.
Он пытался издаваться в детском журнале «Пионер», для чего написал поэму в стихах. Однако издание не напечатало ни строчки, хотя до этого сами и обратились к нему с предложением о сотрудничестве.

Союз писателей знаменитого барда и поэта в свои ряды так и не принял, хотя на самом верху против этого вроде бы и не возражали. По утверждению Александра Байгушева, сотрудника личного аппарата генерального секретаря ЦК КПСС, «Брежнев говорил: давай издадим Высоцкого, примем в Союз писателей, дадим дачу — будет советский поэт. Я к Маркову (председателю Правления Союза писателей СССР): так и так, Георгий Мокеевич, нужно издать. Он отвечает: я знаю, чья это идея, но я на такой шаг не готов. Мы его примем в Союз, а он что-нибудь устроит, я не хочу за него отвечать. В итоге пришли к компромиссу — если кто-то из «левых» — Евтушенко, Рождественский или Белла (Ахмадулина) — возьмет его на поруки, тогда печатаем. Но все отказались, сказали, что он не поэт».

Не пустили Владимира Семеновича в свою «творческую элиту» сами литераторы. Они относились к Высоцкому-поэту отчасти настороженно, отчасти снисходительно-высокомерно, отчасти равнодушно. В целом же все сводилось к мнению, что Высоцкий — это бард, и стихи его — вовсе не стихи, а бардовские песни со всеми оговорками, касающимися этого специфического жанра. Официально признанные поэты дружили с ним, были готовы помогать — в той мере, в какой творческие люди вообще к этому готовы, — но это мало влияло на восприятие ими стихов Высоцкого именно как стихов.
За год до смерти, в 1979-м, в стихотворении «Мой черный человек в костюме сером» Высоцкий писал:
И мне давали добрые советы,
 Чуть свысока похлопав по плечу,
 Мои друзья — известные поэты:
 Не стоит рифмовать «кричу — торчу».