Стою один среди пустой равнины

Осыпались остывшие мониста,
Душа саднит беззвучною тоской.
Прозрачен воздух, горестен и чист он,
Над выпитой осеннею рекой.
 
Как странник, побросавший все пожитки,
Лес отдает последний свой наряд.
И на ковре червонном, зыбком, жидком,
Лишь тени прошлых праздников дрожат.

Стою один среди пустой равнины,
Где каждый куст — как выгоревший храм.
Сгорели дней костры, остались мины,
На лицах тех, кто дорог был ветрам.
 
Не жаль былого — выцвело и смыто,
Свинцовым грифом хмурых облаков.
Жизнь, как сундук, услужливо открыта,
Но в нем лишь пыль несбывшихся стихов.

Кому махать рябиновой рукою,
Когда в груди — холодная зола?
Над пожелтевшей, мертвою осокою,
Ночная мгла крыла свои сплела.
 
Мы все — лишь гости в этом долгом лете,
Случайные прохожие в саду.
Где осень кружит в призрачном балете,
Сжигая золотую чехарду.

Пускай летят, как письма, в бесконечность,
Седые стаи в дымчатой дали.
Нас укрывает ласковая вечность,
Покровом стылой, пахотной земли.
 
Отговорила роща… Стихли трели.
Лишь в сердце, точно редкое зерно.
Хранится то, что мы сберечь сумели,
Хотя и это — роще все равно.