Здесь каждый штрих

В полях разлит покой неизъяснимый,
В седой парче колышется трава.
И этот край, душой навек любимый,
Диктует мне бессмертные слова.
 
Склонился колос, негой упоенный,
В ладонь земли роняя тихий сон.
И горизонт, зарей позолоченный,
В вечерний звон молитвенно влюблен.

Полынный дух, тягучий и свинцовый,
Втекает в грудь, как ледяной родник.
И каждый стебель, кроткий и суровый,
К моим стопам доверчиво приник.
 
Здесь каждый штрих — как заповедь святая,
В изгибах рек — небесная печать.
И, в сокровенном трепете сгорая,
Я не могу об этом помолчать.

Пусть мир велик, заманчив и неведом,
Пусть манят дали блеском чуждых стран —
Я присягну полыни серым бедам,
И ковылям, одетым в сарафан.
 
Лишь здесь очаг, согретый вечной тайной,
Живая нить сокрытого тепла.
Чтоб в этой жизни, горькой и случайной,
Душа, как степь, безбрежно расцвела.

Здесь горечь трав сладка, как покаянье,
А широта — отрада для очей.
Родной земли священное дыханье,
Струится в кровь, прозрачней, чем ручей.
 
И нет другой, целительней и ближе,
Чей кроткий свет не гаснет в вышине.
Я в ковылях судьбу свою увижу,
И растворюсь в звенящей тишине.