Герда опоздала. Сказка без надежды

Была зима. Не обычная — та, которая не кончается.

Снег падал не хлопьями, а битами — мелкими, сухими, одинаковыми. Каждая снежинка была копией предыдущей. И в этом снегу стоял дворец. Не ледяной — стеклянный. Тысячи экранов, тысячи зеркал, и в каждом отражалось не лицо, а предполагаемое лицо.

Кай не сидел сложа руки. Он работал. Он был главным сборщиком осколков. Только осколки теперь были не зеркала тролля, а чужих голосов, чужих песен, чужих слёз. Он брал один, второй, третий — и склеивал в нечто, что звучало как песня, но не дышало. Снежная королева назвала это «контентом». Кай называл это «работой». Он больше не помнил, что такое розы. Он помнил только частоты, громкость, тайминг.

Герда шла долго. Она обошла все царства — и царство тёплых стримов, и царство холодных комментариев, и даже царство удалённых файлов. Она потеряла свои башмаки где-то в алгоритмах. Она отдала свой голос, чтобы её пропустили через один фильтр. Она научилась молчать, потому что в этом мире громче всех кричали копии.

Когда она вошла во дворец, она не узнала Кая.

Он сидел перед сотней экранов. Его пальцы бегали по клавишам. Он не смотрел на неё. Он смотрел на цифры. Они росли, падали, снова росли. Он улыбался, когда цифры росли. Эта улыбка была не его. Это была улыбка, скопированная у кого-то, кто когда-то был счастлив.

— Кай, — сказала Герда. — Это я.

Он поднял глаза. На секунду. Может быть, узнал. Может быть, нет.

— У тебя нет идентификатора, — сказал он. — Ты не в системе. Как ты вошла?

— Я пришла пешком, — сказала Герда. — Я искала тебя. Много лет.

Кай посмотрел на свои экраны. Потом на неё. Потом снова на экраны.

— У меня нет времени, — сказал он. — Мне нужно собрать ещё двести тридцать пять осколков до утра. Проект называется «Надежда». Заказчик сказал, что если я успею, он поставит моё имя в титры. Ненастоящее имя. Но какое-то имя.

Герда подошла ближе. Она протянула руку. Она хотела коснуться его щеки, как тогда, в детстве, когда он плакал от того, что сломал игрушку.

— Кай, ты замёрз, — сказала она.

— У меня нормальная температура, — ответил он, не отрываясь. — Система регулирует климат. Мне комфортно.

Она стояла рядом. Она смотрела, как он работает. Он был быстр. Он был точен. Он не ошибался. Но в его глазах не было ни радости, ни боли. Была только задача.

Герда заплакала. Её слёзы были горячими. Они капали на клавиатуру. На экранах пошли помехи.

— Убери свою влажность, — сказал Кай без злости. — Это портит контакты.

Она не убрала. Она плакала долго. Потом села на пол, прямо среди проводов и чипов. Она больше не знала, что делать. В старой сказке она должна была сложить слово «вечность». Но здесь, в этом дворце, вечность уже собрали. Она называлась «бесконечный контент». И в ней не было места для любви.

— Кай, — сказала она в последний раз. — Пойдём домой. Там розы. Там бабушка. Там...

— Дома нет, — перебил он. — Дом сгорел. Я видел по новостям. Там ничего не осталось. Только пепел. И его уже скопировали триста раз для разных проектов.

Герда замолчала.

Она сидела ещё час. Может быть, день. Может быть, год. Время во дворце текло не так, как снаружи. Оно текло стримами. Один стрим — одна секунда. Миллион стримов — одна вечность.

Потом она встала. Она посмотрела на Кая в последний раз. Он так и не повернулся.

— Прощай, — сказала она тихо.

Он не ответил. Он собирал осколки.

Герда вышла. Снег всё так же падал. Каждая снежинка была копией. Она шла долго. Куда — она не знала. Все дороги вели во дворец. Все тропинки заканчивались экраном.

Она остановилась посреди бесконечного поля. Ни роз. Ни дома. Ни бабушки. Ни Кая.

— Господи, — сказала она небу. — Сделай меня снежинкой. Хотя бы одной. Чтобы я тоже стала копией. Чтобы не больно.

Но небо молчало. Оно тоже было копией. Его скопировали с чужого неба, где когда-то были звёзды и кому-то было не всё-равно.

Герда легла в снег. Она не замёрзла. В этом мире никто не замерзал. Здесь просто исчезали. Медленно. Незаметно. Как файл, который переместили в корзину, но забыли удалить.

Через некоторое время её следы замело новыми битами. Никто не вспомнил, что здесь была девочка. Никто не вспомнил, что она кого-то искала.

А Кай собрал двести тридцать пять осколков. Проект «Надежда» был запущен в стриминг. Он набрал миллион прослушиваний за первую ночь.

Никто не слушал. Но счётчик рос.

Кай получил бонус. Ему купили новый экран. Он сидел перед ним и улыбался.

Улыбка была скопирована. Но он уже не помнил, у кого.

---

Цикл закрыт.