Пушкари

               
                (студенческие рассказы 1981)

      Угарно чхая газами и громко урча, ко входу в торговый техникум подъехал старенький автобус. Родной техникумовский ретро-автобус все называли «Барабас». Это была уникальная «голубятня» на колёсах. Она еще не развалилась и не переломилась пополам только по одной причине. Потому что, как считал Крыс, во время тряски все пассажиры «Барабаса» крепко держались за руки.

«Барабас» подъехал к главному входу и нервно пару раз пропищал «уся-уся». Уже через пару минут из дверей технаря стали выбегать студенты в спортивной форме и запрыгивать в него, занимая блатные места.

        Западлёныши, наблюдая за этим «голубиным» десантом, с площади Тёти Розы (Люксембург) отпускали остроты в адрес своих спортсменов. Последним из технаря вышел Ваня Дуб, который в одной руке тащил спортивное копье, а в другой сетку с мячами.

Цуцын, наблюдая за стараниями Дуба, сказал:
- Ваня ещё с призвездью. То копья им таскает, то мячи… Ладно бы хоть выгода какая-то была, а то ведь на голом энтузиазме. Альцгеймер какой-то…
- Альтруист, ты хотел сказать, - поправил его Ехид и улыбнулся.
- Да мне пофиг как это называется по-научному, а по-нашему просто - ушибленный. Дитя стадиона.
- Почему стадиона? – спросил Новичок.
- Его мама родила головой в трибуну.
- Как это? – удивился Новичок.
- Как, как… досрочно, во время какого-то концерта на стадионе. Был аншлаг. Ее зажали. На таких праздниках всегда дежурит «скорая», но решили роды принять на месте. Вот его теперь к спорту и тянет.

- Это уже не исправить, - поправив очки, изрек длинноволосый студент Мадам Щеглова. – Пацан сгорает на спортивном фронте, но за глаза приписывать ему психодром, как-то не по-джентельменски.
- Ладно прикалываться, - сказал Марчелло, - завтра и мы выступаем. Лажанемся по полной.
- Завтра спортивный праздник для всех учебных заведений города? – спросил Новичок.
- Абсолютно, - подтвердил Комиссар.
-  А почему мы не тренируемся и не репетируем, хотя бы спортивный марш? – спросил Новичок и озабоченно посмотрел на остальных.
-  Не паникуй. Выступим так, что земная кора треснет, - отрезал Комиссар. -Ты у нас перевелся недавно, а у нас так всегда. Думаем, что в дерьмо вляпались, а это слава!   
- Точно, - кивнул Мелкий Лёня, задрав подбородок и став на цыпочки, возомнив себя кем-то из великих.

       В это время битком набитый «Барабас» отъехал от центрального входа и, трясясь по площади Тёти Розы, сиротливо сигналил «уся-уся». Проезжая мимо западлёнышей, какой-то перец высунувшись из окна крикнул запам: «Привет, пушкари! Дёрнем завтра Фортуну за сиську!?»
- Дёрнем за все места! Готовьтесь, маньяки, - вдогонку автобусу, заорал Мелкий Лёня.

- А почему нас обозвали «пушкарями»? - спросил Новичок у Комиссара.
- Когда-то нас так обзывали. Давно это было. Мало кто помнит тот случай. Исторический факт. Мы экзамен в тот день сдавали. По физике. Запустили нас всех в аудиторию. Билеты разобрали. Время нарисовали. Через полчаса добровольцев отвечать пригласили. Таких не нашлось. Тогда – приглашение на казнь по желанию препода. Мелкий Лёня вышел – ни в зуб ногой. По билетам – ноль. Дополнительные вопросы – ноль. А физичке через день в Болгарию ехать на отдых. Настроение у нее хорошее и «хвостовиков» рисовать ей не хотелось. Стала она тянуть «незнайку» на три. Спрашивает, что он вообще помнит по предмету.
- Дерунков, вы хоть что-нибудь по физике знаете?
- Да, - кивает Мелкий.
- Что?
- «Смачивание»
- И всё-ё-о-о-о? – она прифигела.
- Нет. Ещё «несмачивание», - Лёня выложил последнего козыря.
Она:
- Вы издеваетесь?
- Нет, вспоминаю, - не теряя надежду признался Мелкий.
Она:
- Садитесь – думайте!

Вызывает Мишу Клепало. На тот период у Миши было раздвоение личности. Он до обеда был Клепало, а после обеда – Шишатский (большая психиатрия, том 1) Миша всегда физически присутствовал на лекциях, но был в глубоком астрале, мысленно гулял где-то по лунным прериям и марсианским каньонам (большая психиатрия, том 2) Тут для физички наступило прозрение, что Миша Клепало-после обеда-Шишатский оказался вообще глухой ноль по физике. Его хоть до обеда физику спрашивай, хоть после обеда – один фиг. Даже «смачивание» не знает. Он решил, что это, типа, дегустация. От украинского слова «смачно» - вкусно. Физичка от такого ответа была в полуобморочном состоянии. Возмущается:

- Я не понимаю, как можно столько времени ходить на физику и ничего не знать? Вы ничегошеньки не знаете из школьной программы. Вы не знаете ничего из моих лекций. Объясните, как за столько лет ничего не уложилось в голове? Я не понимаю, как такое может быть?!  Ходите на занятия, а знаний нет. Объясните!

- А Миша, паразит и дефектоник, лыбится и ей отвечает:
- Могу легко объяснить. Представьте, лошадь всю войну пушку протаскала, а стрелять так и не научилась!
Это было как лицом об стеклянную дверь. Оно у неё как студень застыло. По аудитории пошёл такой ржач, как будто гусей из сарая выпустили.
Через несколько секунд физичка пришла в себя. Кричит:
-Тишина! Внимание! Кто ещё считает, что зря протаскал «пушку» на занятия по физике? Встаньте!
Ну «пушки» у нас у всех… в группе одни ребята…Мы, молча переглянулись и встали. Все встали. Тишина гробовая. И тут Стрекал спросил:
- Надеюсь, «пушки» сдавать не надо?
Мадам Щеглова ляпнул:
- Нет, только предъявить!
А Поручик Моня резко вжикнул джинсовой змейкой.

И тут такое началось. От взрывного смеха экзаменационные билеты полетели над столами. Ржали до коликов. Даже сама физичка поняла, что сморозила, покраснела и тоже укатывалась с нами. Потом успокоилась и говорит:
- Я всем поставлю «тройки». Кто хочет оценку выше – останьтесь. Остальные – прощайте. Видеть вас не желаю, пушкари!

После этого случая нас ещё долго в технаре «пушкарями» обзывали. Потом постепенно забылось. Снова мы стали «западлёнышами». Но видишь, ещё кое-кто помнит!

- А «западленыши» - это что? – спросил Новичок.
- Аббревиатура, - объяснил Комиссар. – ЗАПАД – ориентация, ЛЁН – символ чистоты и света, кстати, в геральдике, две скрещенные веточки льна, означают победу над системой, а ШИ – это шик!
Новичок понимающе кивнул.
Где-то из далека послышалось знакомое «уси-уси». До начала праздника оставалось всего ничего…
.
(отрывок из романа Ж.Ч. «Западлёныши»)
.
Жижа Череповский Харьков (фото инета)