Лиса

Темнота поглощает огни.
Остывает поверхность воды.
Тишина не шуршит, не звенит.
И в глициниях меркнут сады.
Лепестки на небесном стекле.
Светлячки, словно звёзды в лесах.
И, сквозь время, уж тысячи лет
Навещает деревню лиса.
Не бессонница движет ей, нет —
Жажда мести терзает, корит.
Кровоточат все раны, а свет
Лунный демона будит внутри.
Ночью сладкой, густой, как кисель,
На траву упадёт самурай.
И заменит ликорис постель,
И шепнёт кицунэ: „Засыпай...”

В той деревне, легенда гласит,
Где-то в прошлом девица жила.
У кого бы о ней не спроси,
Всем она неизменно мила.
И кротка, и добра, и умна,
И нежна, словно сакуры цвет,
Терпелива, красива, стройна.
Но хранит светлый дева секрет:
Влюблена в воина одного
(Мать её обручила с другим)
И готова бежать для него
Хоть на небо, сквозь воду и дым.
Лишь сгустится кругом темнота,
И, с фонариком тусклым в руках,
У озёрных вод дева та
Самурая ждёт через страх.
Тот придёт, заведёт разговор
О любви, что неласкова с ним.
Помутнеет у девицы взор.
Он никем ей не заменим.
Самурай ей пророчит любовь,
И она слепо верит ему.
В незабвенном слиянии слов
Он её не отдаст никому.
И румянец на белых щеках,
Что светлы, будто жемчуг морской,
Расцветает гвоздикой. Впотьмах
Льются звуки рекой роковой.
Но как только забрезжит рассвет,
Колыхнётся от ветра тростник,
Как потухнет звезда, и, нет-нет,
Да блеснёт чистый солнечный лик,
И она убежит домой,
И ему в сад родной пора.
Солнце их золотой стеной
Разлучает жестоко с утра.
Переглядки средь дня тайком
Не сравнятся со встречей ночной,
Куда оба спешат босиком
Для объятий под тёплой луной.

Только раз в ледяной тиши
Самурай ей поведал о том,
Что печаль хоть глуши-не глуши,
Отправляется он за отцом
В город дальний, богатый, средь скал,
Но по воле не по своей.
Вспоминать он любовь обещал
До конца своих грешных дней.
Клятву дал возвратиться назад,
Свою верность на сердце храня.
И с рассветом для девы закат
Наступил, её в слёзы гоня.
Лентой волосы подвязав,
Она матери говорит:
„Я с ним связана ядом трав,
За него моё сердце болит!
Не пойду за того, кто не мил,
Пусть он знатен или богат.
Обещанье один подарил,
Что вернётся ко мне назад”.
Сокрушалась старуха-мать,
Но послушалась дочь свою —
Поклялась та упорно ждать
В одиночестве — как в раю.

Он ушёл. И осталась она
Отбиваться от женихов.
И теперь ей луна холодна,
Холод душит от крепких оков.
Только терпит красавица год,
И ещё год, ещё и ещё...
Её верность ему не умрёт,
К сердцу кровь отливает от щёк.

Постучался десяток второй
В дверь к девице — она всё одна.
Где-то там, за высокой горой,
Верно, уж наступала весна,
А в деревне всё зябко, темно,
По краям не оттаял пруд.
Тихо солнце зашло в окно —
Самурай возвратился тут.
И красавица, счастлива вновь,
Подбежала к нему... Замерла.
Между ними, как вырытый ров,
Встала девица из стекла:
Утончённа, бела, высока,
Льдинкой очи сверкают её.
А напротив из глаз — река.
„Обманул ты сердце моё!”
Дева ленту разорвала
И в рыданиях бросилась прочь.
На плетне роза отцвела —
Знак плохой, девице не помочь.
А она устремилась в лес,
Скрылась там, где росой слюда.
„Отомщу!..” — донеслось до небес,
И пропала она навсегда.

Неизвестно, что сделалось с ней,
Что случилось в её голове,
Но на завтра у красных камней
Самурай отыскался в траве.
Широко распахнулись глаза,
Только чай в них навеки застыл.
Сердце вырвано. „Лисья слеза —
Тот ликорис. Беду сотворил!” —
Ахнул старый монах. — „Знать, лиса
Забавляется местью своей:
Вместо сердца — цветок... И роса
Обагрилась скопленьем огней”.

Кто же знал, что придётся платить
За несдержанный деве обет,
Что цена ему — жизнь... Отомстить
Кицунэ рвётся тысячи лет.
Кур ворует, сжигает цветы,
Сор заносит во двор. А порой
Воин, кому доспехи слиты,
Ночью в мир отходит иной.

В миг ночной, посреди пустоты,
Когда полночь пробьёт на часах,
Не тревожа деревьев листы,
Навещает деревню лиса.
Кровь по белой стекает руке.
Клыки лисьи обнажены.
И цветок хрупкий на косяке
Распускается в свете луны.
Слышен смех. И прозрачная ночь
Заметает прибытья следы.
Тьмы и мести прекрасная дочь
Гнусно топчет безумства плоды.
Под оборками платья хвостов
Ровно девять смог счесть самурай,
Прежде чем паутиною снов
Был отравлен под вздох: „Засыпай...”