Княгиня Гошаях. Трагедия. Акт 1

КНЯГИНЯ ГОШАЯХ
Трагедия в четырех актах

Перевод с балкарского Ладо Местича


Д е й с т в у щ и е  л и ц а

Б е к м ы р з а  К р ы м ш а м х а л – карачаевский князь
К а м г у т – старший сын Бекмырзы
Э л ь б у з д у к – средний сын Бекмырзы
К а н ш а у б и й – младший сын Бекмырзы
Г о ш а я х  Б и й к а н – княжна
К а р а ч а ч – кормилица сыновей Бекмырзы
Г ю р г о к  Х а д а у ж у к – кабардинский князь
К у н а – жена князя Гюргока
Ш а з – дигорский княжич
С а н а – служанка княгини Куны




Действие происходит в ауле Эль-Журту, родовом поместье Бекмырзы Крымшамхала и                в имении Гюргока Хадаужука в начале ХVII v.



    АКТ I
                С Ц Е Н А  П Е Р В А Я
Аул Эль-Журту. Горский двор.                К а м г у т   и   Э л ь б у з д у к
                К а м г у т
Хей! Эльбуздук, взгляни на те костры!
Дым – это весть: на кош беда свалилась,
Скорей – туда! скорей иди за мной!
                Э л ь б у з д у к
Ружье лишь прихвачу и тут же – следом!
                Камгут удаляется.
Ах, вы, собачья свора! Знайте, псы,
Что пули у меня для всех найдутся.
Покуда жив я, вам не улизнуть!
                Входит Б е к м ы р з а.
                Б е к м ы р з а
Быстрей-быстрей! И сына Асланука
С собой возьмите: в помощь будет вам.
                Э л ь б у з д у к
Ну да – помощник. Лишняя обуза.
А с тех довольно будет нас двоих.
                Б е к м ы р з а
Не отвергай отцовского совета.
Не будь самонадеян, Эльбуздук.               
Э л ь б у з д у к
Твои сыны не кланяются пулям.
Теперь им ни к чему искать друзей.
А недругов – накажем, как и прежде.
Тревожиться не стоит...
                Удаляется.
                Б е к м ы р з а
                Пусть Тейри
Хранит вас, чтоб живыми возвратились.
Пусть не коснется вас недобрый глаз.
Камгут горит, когда врага увидит.
Как молния – с ним рядом – Эльбуздук.
Сильны они, смелы они не в меру...
Никто из них меня не посрамил,
И седины моей не обесчестил.
                Входит К а р а ч а ч.
                К а р а ч а ч
Здесь что-то было? – Я не поняла.
Бий Бекмырза, скажи мне, что случилось?
Ты так встревожен, так взволнован ты...
                Б е к м ы р з а
Сдается мне, что вероломный Гоча,
Что с княжескою честью не в ладах, –
Ведь не однажды клялся Дадиану –
Взбесился, видно, смерти захотел.
Надеюсь, он найдет ее сегодня.
И шкуру потеряет, и стада.
                К а р а ч а ч
А Каншаубий еще не возвратился?
Он, кажется, поехал к табунам...
                Б е к м ы р з а
Да, видит Бог, уж лучше бы вернулся,
Со старшими в погоню поскакал.
                Б е к м ы р з а (прислушивается, клонясь к дороге).
Э-э, Карачач, я слышу конский топот.
Вон! Появились! Это – Каншаубий!
                К а р а ч а ч
А рядом с ним?..
                Б е к м ы р з а
                Дружок его, Гио с ним.
Идут вразмет, вздымая к небу пыль...
                Вбегает К а н ш а у б и й.
Что не приветлив?
                К а н ш а у б и й
                Там, на нас напали!
Взять пули заскочил я, и ружье...
К а р а ч а ч (вслед Каншаубию).
Душа моя, Каншау, будь осторожен.
Зря не рискуй, – известен мне твой нрав.
Тебя вверяю нынче Эрирею...
Удаляются. Гаснет свет.                На следующий день.               
   Б е к м ы р з а  и  К а р а ч а ч
                К а р а ч а ч
Князь Бекмырза, гадала мне Бёбе
На камнях, - да продлятся ее годы.
"Все четверо вернутся, видно мне
Сказала, - будут живы и здоровы.
Напрасно бий тревожен...
                Б е к м ы р з а
                Бог спаси!
 Умеет утешать твоя гадалка.
                Входит Г ю р г о к.
А-а, князь Гюргок! Ну, здравствуй! Проходи!
                Г ю р г о к
Спасибо; дай-то Бог тебе здоровья,
Князь Бекмырза.
                (Обращается к Карачач)
                А как твои дела?             
К а р а ч а ч
Хвала Тейри,  сынок мой, ничего...
К а р а ч а ч  удаляется.
                Б е к м ы р з а
А те, о ком вопрос наш, бий Гюргок,
Здоровы ли?
                Г ю р г о к
                Здоровы, слава Богу.
Князь Бекмырза, по делу я пришел...
                Б е к м ы р з а
По делу, говоришь? – так не стесняйся.
Скажи, – я, если в силах, помогу.
                Г ю р г о к
Пустая бы ты со мною Каншаубия.
Я собираюсь ехать в Дагестан,
И лучшего попутчика не знаю...
              Б е к м ы р з а
О чем тут речь! Молись теперь Тейри,
Чтоб легким был ваш путь и безопасным.
                Г ю р г о к
Пусть счастья даст вам Бог, князь Бекмырза!
                Б е к м ы р з а
Пусть вас убережет Тейри великий!
         Входит К а р а ч а ч  с чашей бузы.
                К а р а ч а ч
Душа моя, отведай-ка бузы.
                Г ю р г о к (протягивая чашу Бекмырзе).
Сначала – уважаемый...
                Б е к м ы р з а
                Сын мой,
Пей на здоровье, – добрая буза.
                Г ю р г о к (возврацая пустую чашу Карачач).
Буза и вправду превосходна!
(Послышав шум, приближающихся всадников).
Мне кажется, я слышу голоса.
И с ними ясно слышу конский топот.
Да, кто-то подъезжает: храп коней,
Бряцанье ножен... вьехали в ворота.               
                Б е к м ы р з а
Малгары снова, клятву преступив,
Нагрянули на кош, угнали стадо
Князь Гоча, видно, смерти захотел.
Но даже если он сегодня скрылся,
То завтра же, его князь Дадиан
Сотрет с лица земли – ночного вора.
Ведь в прошлый раз он Гоче говорил,
Чтоб тот не нападал на коши асов,
Ценя тем самым дружеский союз...
          Входят сыновья Бекмырзы.
Ну как вы там? Я за людей тревожусь,
И не спешу спросить насчет скота.
                К а м г у т
Когда мы подошли, шакалы скрылись.
Пастух лежал убитым, его сын
Был связан и лежал неподалеку.
Совсем еще юнец. На перевал
Он с нами напросился: встретить Гочу.
Как только те явились, он вскочил,
В руке кинжал отцовский, – гнев и ярость
Им овладели и – за трупом труп
Валился там, куда бросался парень.
                Э л ь б у з д у к
Такого храбреца я не встречал.
Отец, мы победили; все мы живы.
Немалая заслуга в том – юнца.
                Б е к м ы р з а
Я в горе... Пастуха похороните,
Как требует адат, воздайте честь.
Семье его – особую заботу!
Чтоб сиротам ни в чем нужды не знать.
                Э л ь б у з д у к
Пастух ушел, откуда нет возврата.
Но мы вернули все, что выкрал вор.               
К а м г у т
А главное – честь рода не погибла.
Погибли же малгары; этих честь
Втоптали в грязь подошвы да копыта.
                К а н ш а у б и й
Нашел и Гоча, что искал...
                Б е к м ы р з а
                Я знал,
 Что так и будет. Поделом собаке!
                К а м г у т
Пожалует на белом муле труп
К жене своей любимой...
                Э л ь б у з д у к
                Да, не знал я,
Что это ты, Каншау, клянусь Тейри!
Ты молод, брат, но ты уже мужчина.
Сразиться с Гочей – это не для всех...
                К а н ш а у б и й
И сам не знаю, как... он растерялся,
Когда я закричал... скрывая страх.
Замешкался, бедняга, – я ж не медлил:
Напал и зарубил...               
Г ю р г о к
                Ай, молодец!
Мой брат, ты стал воистину мужчиной.
Сегодня ты геройство проявил.
Снимает с пояса и подает К а н ш а у б и ю свой кинжал.    
   Счастливый день! Прими же мой подарок!
                К а н ш а у б и й
Спасибо, брат Гюргок. Такой кинжал!
Клянусь, я этот дар не опозорю!
                Г ю р г о к
Князь Бекмырза, сегодня – къурманлыкъ!
Ребята заслужили этот праздник.
                Б е к м ы р з а
Благодарю великого Тейри!
Готовьте стол! И вправду – заслужили!

СЦЕНА ВТОРАЯ
Аул Элъ-Журту прошествии двух лет. Двор Карачач. Светает.                Слышен стук копыт.                Через некоторое время во двор входит  К а м г у т  и стучит в дверь сакли.

К а р а ч а ч
Петух еще не цел, а в дверь стучат.
Добро ли, зло, стоит за этой дверью?
Молю, Тейри, от горя огради!
                Открывает дверь.
Глаза мои! – никак не распознаю.
Ты кто, пришелец? Имя назови.
                К а м г у т
Камгут я, Карачач... но как же скоро
Состарилась ты.  Раньше по шагам
Меня ты узнавала, не по стати...
Да, беспощадна старость...
                К а р а ч а ч
                Ах, мой сын!
Должно быть, я сошла с ума, иначе,
Ослепнув даже, знала: здесь Камгут!
Потерянный Камгут! Давно все слезы
Повыплакала мать; зачах отец.
А я, смотри, во что я превратилась.
Вот так вот, в горе, старость и взяла...
    Замечает кого-то, стоящего поодаль.
Ты не один, бродяга? Это кто там?
Еще один очаг ты погасил?
Скажи, мой мальчик...
                К а м г у т
                Да, ты угадала.
В Балкарии, у князя дочь украл.
                К а р а ч а ч
Ой, горе мне: такое не прощают.               
                К а м г у т
Не надо волноваться, Карачач.
Откуда я, какого я народа,
Бийкановы не знают. Я сказал,
Что родом из Кумыкии; слугою
Рожденный в услуженье господам...
Хотел украсть раба я поначалу
И скрыться... но увидев раз Ази…
Всем сердцем привязался к ней, два года
Безропотно Бийкановым служа.
                К а р а ч а ч (княжне).
Войди же дочка, как благая весть...
                К а м г у т
Какая весть? О том, что я в ауле
Никто не должен знать. Ты поняла?
Я – снова в путь, и – часа не промедлив.
Есть дело...  вот когда его свершу,
Тогда домой...
                К а р а ч а ч
                А я хотела мать
Обрадовать твою: сынок вернулся!
                К а м г у т
Обрадуешь потом. Теперь – молчок!               

К а р а ч а ч
Ну что ж, как ты решил, пусть так и будет.               
К а м г у т
Кто там идет?
                К а р а ч а ч
                Должно быть, Каншаубий.
Кутила, брат твой, и лихой гуляка.
Веселье где, забавы, там и он.
Идет со свадьбы...
                К а м г у т
                Да, но их там двое.
Ази скорее прячь!
                К а р а ч а ч
                С ним друг идет,
Гио, внук Адурхая, славный воин.
                К а м г у т (немного помолчав).
Да, иногда случается беда
Из мелочи, нечаянного слова.
Не будет ли надежней, Карачач,
Дать гостье дорогой другое имя?
                К а р а ч а ч
Как скажешь. Но прошу тебя, Камгут,
Не пропадай надолго...
               
К а м г у т
                Постараюсь.
Тем более, что есть к кому спешить.
                К а р а ч а ч  и  А з и  заходят в саклю. К а м г у т  скрывается.

                C Ц E H A  Т Р Е Т Ь Я 
Аул Эль-Журту. Дом князя  Бекмырзы.                Г ю р г о к  и  К а н ш а у б и й
                Г ю р г о к
Ты прячешь от меня глаза, мой брат.
Постой, Каншау, скажи мне, что на сердце...
                К а н ш а у б и й
Ты думаешь, я что-то затаил? 
                Г ю р г о к
Да, – это не дает тебе покоя,
Гнетет и отравляет жизнь, твою.
И не один я это заприметил.
Спросил у Карачач, – она рукой
Лишь отмахнулась так, как будто знает,
Но просит: «Ах не спрашивай меня».
Известно что-то ей. Когда не прав я,
Зачем же ей молчать?
                К а н ш а у б и й
                Оставь, Гюргок.
Я не могу делиться этой ношей.
И в то же время – не могу нести...
  Г ю р г о к
Каншау, скажи мне прямо, что стряслось?      
Иначе мы с тобою не друзья.
Во имя молока, что пили вместе,
Откройся, брат.
                К а н ш а у б и й
                Не спрашивай, Гюргок.
Мне совести не хватит, чтоб открыться.
Я сам петлю на шее завязал,
Сам я и выберусь... когда не поздно.
                Г ю р г о к
Упрямый! Нет, ты будешь говорить.
Скажи, ты за кого меня считаешь?
Какой я брат, когда в тяжелый час
Я не смогу для брата быть опорой?
                К а н ш а у б и й
Так слушай, брат, ты сам того хотел.
Излишне говорит – все между нами.
...Камгут, под маской верного слуги,
В Балкарии, похитил дочь у князя.
Тринадцать ей, и в доме Карачач
Камгут ее до времени упрятал,
Сказав: "Когда придет заветный срок,
Она законной станет мне супругой.
Однажды заболела Карачач,
А я подумал, надо бы проведать.
Пришел нежданно... и застал врасплох.
Кого б ты думал? Девушку! О, брат мой,
Ты видел, хоть однажды, солнца луч,
Купающийся в утреннем тумане?
Она – прекрасней! Тоньше и нежней.
Я был растерян; девушка – не меньше.
Недвижно слезы светлые лила...
Клянусь тебе, Гюргок, что так и было.
Убей меня, Тейри, когда я лгу! ...
В руках держала чашу. Чаша – на пол!
Лицо в ладонях спрятала и – прочь,
В другую комнату, все громче плача,
Так испугалась. Я же, сам не свой,
Растерян так, как будто бы отроду
Не видел женщин... Милостив Тейри:
Не дал мне до конца еще свихнуться.
                Г ю р г о к
Я думаю, совсем наоборот.
Ты все-таки сошел с ума, несчастный.
Влюбиться в ту, что старший твой Камгут,
Назначил себе в жены...
                К а н ш а у б и й
                Что я сделал!
Зачем язык мой к горлу не присох!
Просил я: не пытай; ты не послушал.
Казни теперь, я к этому готов.
                Г ю р г о к
Забудь о ней! Да пусть она хоть с неба...
Ты должен эту страсть перебороть.
Ведь ты мужчина. Разве может разум
Настолько затуманить красота?
Как бабочки летят к горящей лампе,¬¬
Так девушки кружатся вкруг тебя.
Любую выбирай – твоею станет.
Я думаю, и Дадиана дочь
В объятиях твоих, нашла бы счастье.
                К а н ш а у б и й
Легко сказать – забудь, взывать к уму.
Ум в голове, да сердце неразумно.
Оно не понимает, как забыть.
                Г ю р г о к
Когда прижмет, и дурень понимает.
А если не захочит...
                К а н ш а у б и й
                Хватит, брат!
Мне Карачач уже чертей наслала.
Теперь и ты... ведь камень на душе.
Тебе бы сдвинуть, – нет, ты сел на камень,
И – с умной речью …
                Г ю р г о к
                Брат мой, ты пропал.
                К а н ш а у б и й
Возможно, но не так бы ты сердился,
Когда бы сам увидел Гошаях.
                Г ю р г о к
Да где уж нам, убогим и бескрылым.
И что мы можем знать о красоте.
Любовь ведь для того и создавалась,
Чтоб только ты срывал ее плоды.
             Некоторое время молчат.
А что она сама?..
                К а н ш а у б и й
  Не знаю брат.       
Увидит лишь меня, забьется в угол,
И близко не подпустит, прочь бежит
О, если бы она мне нагрубила
И прогнала, надежды погасив.
Мне бы стало легче: но – она ни слова.
Г ю р г о к
Постой – постой, я что-то не пойму
Вы, что же, до сих пор не говорили?
К а н ш а у б и й
Хотел бы я услышать, как звучит
Ее не сомневаюсь – дивный голос.
Но он звучит во мне, и он зовет.
Куда б ни шел, все к ней приводят ноги.
Г ю р г о к
Узнает что Камгут, прольется кровь.
А ноги, что рассудку неподвластны,
Сведут тебя прямой дорогой в ад.
Остановись, Каншау, пока непоздно.
              Некоторое время молчат.
Ты любишь: я могу тебя понять,
Но есть такое, что любви превыше.
Во-первых, честь! Ее нельзя ронять
Иначе не найдется в сердце места
Ни мужеству, ни правде... уж поверь,
                Входит К а р а ч ач.
Сынок, ты где? Ответь скорее – где ты?
Ох, отзовись, не заставляй кричать.
К а н ш а у б и й
Да здесь я, Карачач, стою с Гюргоком.
Беседуем об этом да о том...
К а р а ч а ч
А у меня, сынок, к тебе есть дело.
К а н ш а у б и й
Ну если дело есть, то говори.
К а р а ч а ч
Зашел бы ты ко мне, сынок, попозже.
Тогда поговорим.
К а н ш а у б и й
                Что ж, хорошо.
Я только провожу домой Гюргока.
К а р а ч а ч
Прошу, не заставляй старуху ждать.
К а н ш а у б и й
Ты, Карачач, не в меру тороплива.
К а р а ч а ч (удаляясь, сама себе).
Да, будешь тороплив, когда твой дом
Со всех сторон охватывает пламя.
Г ю р г о к
Бормочет что то, вовсе не понять.
Должно быть, что то с девушкой ... Спеши же!
И я пойду к себе. Давно пора.
Входи в тот дом, мой брат, возвысив разум.
И за порогом оставляй любовь.                Оба удаляются. 
               
   С Ц Е Н А  Ч Е Т В Е Р Т А Я
     Аул Эль-Журту. Домик Карачач.                Г о ш а я х   одна
Г о ш а я х (на коленях перед «Богиней Умай»).
Умай-Богиня, что мне делать? Что?!
Ведь я была совсем еще ребенком,
Когда меня украл злодей Камгут,
И в этом тесном и холодном доме,
Закрыл, как если б – посадил в тюрьму.
Уж лучше бы убил меня, проклятый.
Стал ночью – день, и плачем стала ночь.
А время шло, я счет ему теряла,
Всегда в слезах, всегда в глухой тоске.
Я, плача, смерти для него просила.
Пусть, вместо хлеба, землю ест, подлец.
А самого могила пусть проглотит.
Пусть конь его утонет вместе с ним
В свирепом вое горного потока,
Просила я Тейри... но, с той поры,
Как случай свел меня и Каншаубия,
Язык не повернется – проклинать
Камгута, словно сделал мне добро...
Я радуюсь, как будто бы готовлюсь
К замужеству с Каншау... Велик Тейри,
Быть может, Он, несчастную научит,
Поможет, глупой, мне, и объяснит:
Как можно выйти замуж за Камгута,
Когда, я знаю, рядом Каншаубий –
Князь сердца моего, и в этом сердце
Нет места для другого... О, Тейри!
                Входит К а р а ч а ч.
К а р а ч а ч
Ну как ты, дочъ моя? Сама я вижу,
Тебя, как будто, покидает жизнь,
Так ты слаба; не видевшая солнца
Прозрачна кожа, словно кисея.
Ты – как цветок, растущий в сени дуба.
Тебя увидев – слез не удержать...
О, мир несправедливости и злобы!
Г о ш а я х (стыдливо).
Спросить хотела... ты уж не взыщи...
Спросить я, Карачач, тебя хотела...
К а р а ч а ч
Спроси, душа моя.
Г о ш а я х
                Что – Каншаубий?
Он перестал ходить к нам. В этом доме
Давно он не был... не зайдет и впредь?
К а р а ч а ч (забавляясь).
Нет, больше не зайдет.
Г о ш а я х (тревожно).
                Но почему же?
К а р а ч а ч
Как почему! Чуть парень на порог,
Ты, пряча взгляд, немедленно уходишь.
Появится, скучая по тебе,
А ты играешь в прятки, как ребенок.
Заметно мне, когда, украдкой, ты
Посмотришь на него, и вздох невольный
Все выдаст…
Г о ш а я х
                Ах, мне стыдно, Карачач.
К а р а ч а ч
Стыдишься ты, и это мне отрадно.
Дочь без стыда – желала бы врагу.
Дай мне обнять тебя, моя шалунья,
И, к сердцу прижимая, рассказать,
Что в этом сердце, верном, хоть и старом.
                Обнимая Гошаях.
Я думаю, ты знаешь и без слов:
Княжна милей родней мне стала.
Тебе – невмочь и мне – невмоготу.
Ты – ночь в слезах, я – до утра в мученьях,
Я плакала, не зная, чем помочь,
Когда ты пела свои песни-плачи.
Г о ш а я х
Ах, эти песни, птицей в небеса
Рвались они, как я из этой клетки.
…А вот моя любимая… прочесть?
                Читает:
«Роза расцвела на том лугу.
Где цветы скромны и низки травы.
– Ты прекрасней всех, и я не лгу.
Роза, ты достойна высшей славы!
Запахом и цветом всех маня…
– Нет, любовь прекраснее меня!

От цветка к цветку летит пчела,
Золотым осыпана нектаром.
Вечер, а – с рассвета начала,
Сладкоежка… Говорят недаром,
Что всего на свете слаще мед.
– Нет, любовь! Изведавший – поймет».
К а р а ч а ч
…Вот я и говорю, что почитаю,
Как собственную душу, твой талант,
И красоту твою, и твой характер…
Да будь ты мне хоть дочерью родной
Я и тогда любила бы не больше
Тебя, княжна, Свидетель мне – Тейри!
Г о ш а я х
Я знаю, Карачач. Что мать родная
Дала бы мне, все это – ты дала:
И ласку, и любовь, и утешенье.
Но сердце жжет тоскою по родным,
И – тяжесть на душе. Когда б не это.
Летала б, не ходила я, поверь.
К а р а ч а ч
Сказала ты, душа моя, про тяжесть.
Но звезды не бывают тяжелы.
Они легки, как свет, что излучают.
Ты – звездочка на склоне моих лет.
Единственный мой свет в тумане жизни.
Г о ш а я х
О, Карачач, от этой похвалы
И вправду возомню себя звездою.
Ты лучше расскажи, что «рассказать»
Хотела мне, покуда не забыла.
К а р а ч а ч
Ох, если бы то, что я хочу сказать,
Неомраченной радостью звучало,
Меня б никто не мог остановить…
Таков, увы, удел извечный женщин:
Не то, чтобы судьбу свою решать,
Без спроса выйти из дому не может,
И слова в своем доме лишена.
Г о ш а я х
Зачем ты это все перечисляешь?
И до тебя учила меня мать,
Что есть адат. Поверь, я это знаю.
К а р а ч а ч
Издалека я речь мою веду.
Ты путаешь меня, перебивая.
Молчи и слушай!
Г о ш а я х
                Извини, молчу.
К а р а ч а ч
Так вот, чтоб знала ты, я дочь узденя.
Мне было девять… несколько подруг
Отправились со мной – набрать малины –
В ближайший лес… покой и тишина.
Мы разобрались, беспечные, но вдруг! –
На вороном коне примчался кто-то,
И, не сходя с седла, схватил меня,
И как явился, так и ускакал…
                (Вытирая слезы.)
С тех пор и поселилась я в Эль-Журте,
В кольце зловещих, неприступных гор.
Я ни родных не видела, не близких…
В шестнадцать лет сказали мне: «Пора».
И жизнь мою с охотником Биясом –
Связали. К счастью, добрым был мой муж.
Но он погиб, в объятиях медведя,
И сына воспитала я сама.
Погиб и он, когда на нас напали
Аскеры, – их послал равнинный князь, –
А дочку задушила скарлатина.
Вот так живу… и только ты одна
Утешила безрадостную старость…
Но и тебя со мною разлучат:
Камгут сказал, чтоб ты была готова.
Настал и для тебя, княжна, твой срок.
Ты выйдешь, по закону, за Камгута.
Что слов своих обратно не берет.
Г о ш а я х
О, горе мне, несчастной! Нет и нет!
Убьют пусть лучше, – за него не выйду!
К а р а ч а ч
Камгут тебя не спросит, лучик мой.
Из-за тебя он был слугой два года.
Г о ш а я х
Нет! Лучше умереть! Не говори!..
Пусть поразит меня Тейри Жестокий!
Ты помнишь, чтоб когда-нибудь Камгут
Ребенку подарил немного ласки.
Чтобы слово теплое кому сказал?
Скажи, я неправа?.. Я лучше – в воду!
                Плачет.
К а р а ч а ч
Когда б могли помочь потоки слез,
И я бы избежала злой неволи.
Не плачь, дитя. Камгут ведь неплохой…
Характер вот, пожалуй, слишком жесткий.
Г о ш а я х
И слушать не хочу!.. О, Каншаубий!..
К а р а ч а ч
Твоя тоска, она мне так знакома.
Иди ко мне, я снова обниму,
К груди прижму… вот так, бедняжка.
                Обнимает Гошаях.
И, знаешь, Каншаубий, он, как и ты,
Растерян и подавлен…
Г о ш а я х
                Ах, нет, нет!
Он догадался? Знает, что творится
В душе моей?..
К а р а ч а ч
                Тебя он любит так,
Что за любовь расплатится хоть жизнью!
Г о ш а я х
Но, если так влюбился мой улан.
То – где он? До сих пор его не вижу.
Нет, видно ты ошиблась, Карачач.
К а р а ч а ч
Не плачь! И пусть Тейри Великий счастьем
Тебя одарит. Ты поверь в добро.
И вытри слезы: скоро Каншаубия
Увидишь здесь…
Г о ш а я х
                Каншау?.. сегодня?.. к нам?
К а р а ч а ч
Да, он придет, но – чтобы распрощаться,
По-доброму, с тобой, пока Камгут
В неведеньи. Он, если что почует,
Убьет и Каншаубия, и тебя!
Г о ш а я х
Уж лучше умереть, - пусть убивает.
Я, если б даже матушка моя
Была безродной нищенкой, Камгуту
Не подчинились бы… о, Каншаубий!..
К а р а ч а ч
Он, между тем, идет и скоро будет.
Ты ж в комнату свою иди пока.
Не выходи без зова…
Г о ш а я х (удаляясь).
                Я не выйду…
                Входит К а н ш а у б и й.
К а р а ч а ч
Входи, входи, прошу, любимый сын.
К а н ш а у б и й
Я – здесь и жду. Что ты сказать хотела?
Ты, показалось мне, дала намек.
Тревожно стало мне… Так что случилось?
К а р а ч а ч
Боюсь я, Каншаубий, узнаешь все
Беда с тобой случится…
К а н ш а у б и й
                Нет, постой-ка!
Так Гошаях узнала?.. Знает?.. Все?
Что, и она?.. Меня?..
К а р а ч а ч
                Да, она любит.
Призналась мне вот только что, в слезах.
К а н ш а у б и й
Нет, не могу! Отказываюсь верить!
Что говорю?! Я этого хочу!
Я так хочу поверить, что все реки
Обратно заверну, чтобы услыхать
Хоть слово от нее, чтобы увидеть
Улыбку Гошаях. Я в небеса
Взлечу стрелой, чтоб сделать ожерелье –
На шею ей – из самых ярких звезд.
До самых, до глубин земли дойду я,
Чтоб золотой, в алмазах весь браслет
Надеть ей на запястье…
К а р а ч а ч
                Хватит, хватит!
Не возомнил ты случаем, мой сын,
Что пред тобой Тейри раскрылись двери?
Не дело это – сказки сочинять.
Мечту, что не исполнишь, лучше выбрось.
В Баксане пусть плывет на край земли,
Где, может быть, случается и чудо…
Но здесь, мой сын, не видели чудес.
И вам, увы, никто здесь не поможет.
К а н ш а у б и й
А я-то думал, это Гошаях
Мечте моей обламывает крылья.
Что будет, если скажет «да»? О, нет!
Она не скажет! Нет, она прогонит!
К а р а ч а ч
Стыдись, Каншау, ну что ты говоришь.
Она тебя во много раз несчастней.
Вам следует сегодня же порвать,
Затем, что не твоя она – Камгута.
Обдумай то, что должен ей оказать.
Хочу, чтоб брат не пролил крови брата.
И помни: совесть выше мелких душ.
                Удаляется.
К а н ш а у б и й
Да, ты права: и честь, и совесть – выше!
Любовь же – это просто сладкий сон.
Проснешься – ни цветов тебе, ни луга,
Ни дерева с листвою золотой,
Ни ханской башни из слоновой кости.
Вокруг лишь горы, словно ураган
Подбросил к небу волны с белой пеной.
И только волки ходят вкруг тебя,
В людском обличье… Верно: честь – превыше!
           Входит Г о ш а я х.  Оба теряются.
Бесценная!.. Княжна… О, Гошаях!
Г о ш а я х
О, мой Каншау!.. Ты – сердца – повелитель!..
К а н ш а у б и й
С тех пор, моя стремительная лань,
Как я тебя увидел – жизнь прекрасна!
Но как же нелегко скрывать любовь.
От сладости и горечи вкусил я.
Как птица, жизнью, в небо вознесен.
И брошен, словно чернь, на дно болота.
Но не посмел обиду нанести –
Любви, сказав ей «нет», и не посмею.
Попробовал бежать я от мечты.
Был у подножья гор и за горами…
Не удалось: где б ни был, по следам
Любовь, не отставая, шла за мною.
Была голодной, жаждала воды.
Камнями острыми изранив ноги,
Упрямо шла за мной… И я сказал:
«Прости, любовь», – и на руки взял нежно,
И влажные глаза ей целовал,
И целовал ее сухие губы…
Она меня к тебе и привела,
Сказав при этом: «От любви не бегай!»
Г о ш а я х
Вон, видишь? – черный ворон, как Азмыч ,
Кричит о чем-то, сев на Черный Камень.
Скогтит его орел? Наверно – нет.
А слышишь? – под обрывом, рев Баксана.
Несется он, терзая берега.
Все это наполняет меня страхом.
А за тебя боюсь, мой Каншаубий.
Баксан сегодня, как Камгут, опасен…
К а н ш а у б и й
От дум уже распухла голова.
Того гляди, расколется, дурная.
Не в небо ж, в самом деле, улетать:
Не зарываться, в самом деле, в землю.
Смириться? Что ж, иного не дано…
                Входит Ка р а ч а ч.
Г о ш а я х
О, Карачач, одна у нас надежда:
Камгут не камень все же – человек.
Поговори и, может быть, уладишь…
К а р а ч а ч
Но что ему скажу я? О, Тейри!
Ты знаешь, Гошаях – тебя он выбрал.
Нельзя просить. К тому же, посуди:
У Каншаубия есть два старших брата.
Закон велит женить по старшинству.
И первенство Камгута здесь бесспорно.
Г о ш а я х
Ах, что нам делать? Как нам поступить?
Несчастную меня, Тейри Великий,
Без моего Ты ведома творил.
Огонь в моей груди зажжен Тобой же.
Теперь во мне свирепствует пожар.
Как сотворил меня, так и считайся.
Прошу, Тейри, не дай сгореть совсем!
К а н ш а у б и й
И слева горы от меня, и справа.
Передо мною – пропасть, вслед – огонь.
А в небе – воронье, а под ногами –
Готовая развернуться земля.
Г о ш а я х
Каншау, нам остается лишь одно:
Спасти любовь немедленным побегом!
Поедем к нам! Увидишь, мать с отцом
С ума сойдут от радости нежданной…
От злобы и насилия бежать –
Не стыдно… или, все-таки… Что скажешь?
К а р а ч а ч
Нет, раньше я скажу! Клянусь Тейри!
Я сделала для вас все, что сумела.
Но этого не стану брать греха…
О Бекмырзе подумай, о Камгуте!
Побег ваш – это вечный их позор.
Г о ш а я х
Ему позор, а мне, беглянке – счастье.
Останусь, ему – счастье, мне – беда.
Я, что была украдена ребенком,
Четыре года проведя в плену,
Должна разрушить собственное счастье,
Чтоб мой мучитель не узнал стыда,
Чтобы глаза не прятал от соседа?
К а н ш а у б и й
Все правильно, но – только для тебя.
А мне на преступление решаться:
Камгут – не забывай – мой старший брат.
У брата похищать его невесту!
За что проклянет меня Тейри!
Г о ш а я х
Каншау, ты сбился с правильной дороги,
Не голове, а сердцу лишь внимай.
К а н ш а у б и й
Любимая, душой тебя я жажду.
Трон золотой, что в сердце – только твой.
И все же…
Г о ш а я х
                Нет! Прошу тебя, не надо!
К а н ш а у б и й
И все же, честь превыше, чем душа,
Что жалости достойна!
           К а н ш а у б и й  резко встает и уходит.
Г о ш а я х (вслед).
                Нет! Останься!
Своим уходом ты меня убьешь.
Уходит он… Не обернется даже.
Ушел, не посмотрел в мои глаза,
Которым не просохнуть… как все просто:
Оставил и ушел.
К а р а ч а ч
                Дитя мое,
Поплачь, ты этим сердце успокоишь.
Слышен громкий шум. К а м г у т  вталкивает  К а н ш а у б и я  в дом.                Г о ш а я х  убегает во внутреннюю комнату.
К а м г у т (в ярости).
Как это называют, Карачач?
Позором, надругательством, бесчестьем!
К а р а ч а ч
Во-первых, не кричи, не будь огнем.
Домишко мой подпалишь ненароком.
Должно быть, сам Тейри так присудил.
Чтоб встретились они… а свел их случай.
Ты может быть, подумал – Карачач?
Я вскормила грудью негодяя!
К а м г у т
Ах, Карачач, да я не говорю,
Что ты свела, что ты недоглядела…
Ты – в стороне…
               Указывает на Каншаубия.
                Но он меня убил!
                (Каншаубию.)
Откуда эти дикие повадки?
Скажи, откуда? Не в хлеву ведь рос!
Имеешь представление о чести.
Тебя учили соблюдать адат.
А где же эта дрянь! А, ну-ка выйди!
                Г о ш а я х  выходит из своей комнаты с поникшей головой.
Из-за тебя я убирал навоз.
Прислуживал два года, я, сын князя!
Скажи на милость, кем себя ты мнишь?
Ты – плата! Заработная плата.
Хочу – продам, хочу – в моей усадьбе
Рабыней будешь, в ношеном тряпье…
Но я, забрав тебя, иное мыслил, –
Что станешь мне законною женой.
Тебе же захотелось порезвиться.
Уймись, иначе я, клянусь Тейри,
Сверну тебе твою лебяжью шею!
       (Обернувшись к Каншаубию.)
Уйди! Исчезли! Не мозоль глаза!..
            К а н ш а у б и й  уходит.
Г о ш а я х
Нет, ты не смеешь гнать его отсюда!
                (Вслед Каншаубию.)
Не уходи, Каншау! Не уходи!
Прижимается к груди  К а р а ч а ч  и плачет.
К а р а ч а ч
Плачь, девочка моя, плачь золотая.
Кому же плакать, если не тебе…
К а м г у т
Сегодня же начни ее готовить.
Я, не поздней чем завтра, укажу
Где будет ее место…
Г о ш а я х
                Нет! О, нет!