Урочище стонет...

Рубят лес самовольно, урочище стонет,
Над Лихвинским уездом бледнеет луна,
Заласкает ладонь, боль Вселенной затронет
Из Калужской далёкой сынка лесника.

Так тревожно искала душа поднебесье,
Пробиваясь сквозь щели бездушной глуши,
Неудобство во всём, где сердец мелколесье,
Где слепой лесоруб лишь борьбой одержим.

Где покажется ель оглушённой рыбёшкой,
Где питается мясом берёз тишина,
Рубят лес самовольно, с надрывом гармошка
Над распятьем лесного, святого Христа.

Эпидемия злобы, куда ж вы людишки?
До церковно - приходской потянется лес,
Проживает в лесу волк блаженный и мишка,
Первобытный зайчишка под кровом небес.

Спать ложится заря, растилается горечь,
В копань капает кровь из небесных трахей,
Одиночество гложет, в суме дохнет Совесть
Как случайно подобранный нищим трофей.

Рубят лес самовольно, наткнувшись на падаль
Бесконечного Древа познаний и сна,
Если рубишь дубы, научись батя падать
С окровавленной вышки, с земного креста.

Разрывая ладони, уставшее тело...
Живописным костюмом не станет ведь плоть,
Рубит лес самовольно для тёмного дела,
Обещавший убить одним взмахом любовь.

Кровь струится в овраг, кровь вселенной дымится,
Косарь мерно пронзает земные куски,
Перестань дурачок на Всевышнего слиться,
Топором рассекая берёзок мозги,
Может снова придётся осиной родиться,
Над мерцанием русской, печальной реки...
Брось на землю топор, нужно брат помолиться
За смущённые мысли убитой любви...