невидимое

Когда сидишь ты, наклонившись,
О чем-то думая своем,
И взор усталый потупивши
Не поднимаешь ни на что –

О, как хочу своей рукою,
Едва коснувшися плеча,
Смахнуть любое бремя злое
И тишиной своей объять.

И расточить все твои мысли,
Что радость у тебя крадут,
И разделить все твои скорби,
И грех, и горечь, и тоску…

Пройтись перстами по бороздкам,
Изгладить черствость прежних лет,
И склонишь ты, такой громоздкий,
В истоме страждущий хребет.

Забудешь ты о наболевшем,
Затеплится внутри огонь, —
Позволь, позволь тебя утешить
И не снимай с плеча ладонь…

Ведь в ней одной такая сила…
Ведь ты же нежности не знал!
Не знал — лицо твое не скрыло,
Какой себе сулишь финал.

Дерзну сказать: я угадала, —
Так видит старец прежде слов,
Ведь прозорливостью снабжает
Ничто иное, как Любовь.

Я только ей и объясняю
К тебе стремление свое,
Она меня же не пускает —
Покой нарушить не дает.

А может быть… о, как могла я
Надменно мыслить, что права!
Что лишь моя рука чужая
Расправит два твоих крыла…

Иначе думают на небе,
То, что не в силах я понять,
Что предназначен этот жребий
Не мне
не мой
не для меня.

И ты сидишь, все так же сникши,
Без сомкнутых ладоней в круг,
Не видя на себе достигших
Тебя моей молитвы рук.