Басня о свинье и ишаке

В хлеву, где пахло сыростью и прелью,
Свинья-молодка, тучная весьма,
В грязи валялась с радостною ленью,
Считая, что постигла суть ума.
Она лежала, рылом роя лужу,
И между тем глядела на осла,
Что коротал свои часы снаружи,
Не находя укромного угла.

«Эй, длинноухий! - хрюкнула хавронья, -
Чего стоишь, кляня судьбу свою?
Взгляни, как я лежу на мягком лоне,
И нежусь в луже, словно бы в раю!
Мне тащат корм, почесывают спину,
Мой быт прекрасен в этой тесноте,
А ты жуешь полынную мякину
И жизнь влачишь в унылой чистоте!»

«Молчи, свинья, лежащая лениво! -
Презрительно буркнул старый ишак. -
Я столько лет страдал несправедливо!
А ты лишь мажешь грязью свой пятак!
Я жизнь познал! Я мученик! Я тот,
Кто нес свой крест средь бедствий и лишений!» -
Хоть нагло врал: он избегал свершений,
И лишь изображал рабочий пот.

«Ах, мученик! Смеюсь я, право слово! -
С гротескной мордой кинула свинья, -
Пока ты корчишь из себя святого,
В садах Эдема наедаю сало я!
Пока ты мнишь себя великим и гонимым,
Ты не забит по прихоти ума:
Чтоб всяк, когда хромаешь мимо,
Треща хребтом своим томимо,
На хохот пробирало все холма!»

Осёл поглядел на заплывшее рыло,
Где сало все мысли и чувства закрыло,
И вымолвил хрипло, скрывая оскал:
«Пусть хохочут холмы, пусть скрипит мой хребет,
Но кости мои не положат на блюдо!
Твой жирный откорм - лишь к убою обед,
Прелюдия к смерти... И в этом всё худо!
Хозяин мой скуп, но в одном он не глуп:
Зачем ему в праздник жевать мои жилы?
Пока ты жиреешь, готовясь во суп,
Я буду скрипеть, доживая до гнилы!»

Но свинка уже не слыхала бравады,
Уснув, захрапела рыльцем в дерьмо,
И грезились там болота услады,
Где сало по складкам сползало само.
Затихло в хлеву. Тень легла на плетень,
Закончился этот бессмысленный день.
Один затаился под старым кустом,
Другая - в навозе увязла пластом.

Сей басни итог очевиден и прост:
Пока ты нагуливаешь жирный свой рост,
Не мни, что корыто - подарок Творца:
У сытых корыт - слишком остра коса.

А тот, кто из лени «святой» ореол
Себе смастерил, как наш хитрый осел,
Пусть помнит: ничтожность - не повод для славы,
То способ уйти от хозяйской расправы.

Средь тех и других правда жизни горька:
Один - для котла, а второй - для пинка.
И в мире, где ценятся жир иль копыта,
Душа - либо продана, либо забыта.