Лик Пяти Глава-5 Дон Конь Яго Карлеоне

ГЛАВА - 5. Дон Конь Яго Карлеоне
В одном из Татарских централов, в камере номер 108, после вчерашнего самагона зэки
сидели на отходняках. Обычно с похмелья хочется есть, пить, курить, и ещё чего
только не требует организм, лишь бы прошло это состояние…
Один осуждённый по погонялу (пг) “Добрый” сказал:
Чёт в хате голь! Может БС-ников на чай-курить расчехлим? А, Карлеоне, давай
отжарим что нибудь пожестче?
—Да легко! Ответил Карлеоне.
И весь вечер, по дороге они отправляли начало какого то стиха, в котором просили.
Чего нибудь у камер БС, и в том случае если им кто то что то отправлял, то про этого
человека писали продолжение, тоже в рифму, но не очень обидное. Но если же им в
чем либо будет отказано, то кое кого обидные строки задевали довольно таки не
слабо. А жаловаться смотрящему за тюрьмой, или сотрудникам СИЗО было
бессмысленно, так как в 108-ой хате сидели уже отпетые уголовники, особо-опасные
рецидивисты.
Да уж, Дон Конь Яго Карлеоне получает то, что он хочет всегда. Помнится случай, как
когда то, он отбывал не маленький срок в довольно таки режимном лагере, где то в
Сибирской тайге. И так, утро, лагерь, идёт развод на работу. Из локального сектора
выбегает с пакетом банных принадлежностей в руке, Дон Карлеоне, подбегает к ДПНК,
—Начальник, мне срочно в баню надо! От меня воняет! Вся жопа в говне и в крови!
Геморрой походу лопнул!
Баня стояла на хоз дворе, около лагерного карантина. ДПНК повел Карлеоне в баню.
По пути зашёл в карантин, и завхозу карантина сказал:
—Этому баню открой! Пусть моется. На следующий день Дон Конь Яго, уже после
развода, когда дежурная смена уходит в штаб на планёрку подошёл к карантину и
позвонил в звонок. Ворота открыл завхоз.
—Слышь, баню мне открой, я мыться иду
Завхоз даже не задавался вопросом “почему он должен открывать ему баню каждый
день?” Ведь его привел сам начальник оперативного отдела. Вот такими
представлениями Дон Конь Яго Карлеоне добивался всего и везде… Да потому что
хитрожопый!
Как то он сидел на Краслаге, где то в Иркутской области. Кормили скудно, зэк худел. По осени из карантина набирали всяких хоз-бандитов на переборку картофеля. Дон Конь Яго никогда не выбрасывал бирки, что требовали носить. Тык вот, он приклеил свою старую бирку отряда карантин поверх своей бирки, и пошел в сторону хоз двора, где и происходила переборка картошки. Если ты смог взять картошку до того момента как
она попала на весы, то ты украл у государства, кушай на здоровье. Но если её успели взвесить и ты ее взял… то ты скрысил мужицкую пайку…
И так, большая куча картошки, ее перебирают зэки, набивают определенного размера
в мешок, затем несут на весы. Бухгалтер записывает вес, и все это под наблюдением
дежурной смены. В толпе появляется Карлеоне, перебирает картофель, набирает себе
не полный мешок и заходит за наваленную кучу ящиков. Там расфасовывает
картофель по пакетам. Не много, только что бы на раз покушать, и распихивает ее по
всей телогрейке, подвязывает к ногам под штанами. Дожидается когда по времени
идёт на ужин отряд активистов, и выходит вместе с ними из хоз двора, по времени на
развод на работу…. Сегодня Конь Яго накормит если не всю боригаду, то хотя бы
мужиков, с кем он в одном звене работает.
Но тут, в Татарстане не нужно ничего придумывать, кого то обманывать. Тут все на
должном. Он занимается какими то своими тюремными делами, а так же любимым
хобби, пишет стихи, песни, иногда выезжая из тюрьмы на ознакомления с
материалами своего уголовного дела …
—Подсудимый, ваша фамилия? Спросила женщина - конвоир на выходе из автозака
—Габдула Тукай! Ответил Карлеоне.
—Серёжа, этот опять своей фамилии не называет! Окликнула женщина - конвоир Каму
то старше по званию.
—Ой да давай его сюда уже! Он мазахист полуумный.
—И откуда такая любовь к Татарской поэзии? Спросил спортивный парень, стоящий
рядом с Карлеоне, которого везли на следственные действия.
—Если я тебе скажу что не знаю Путина, что ты скажешь? Вопросом ответил
Карлеоне.
—Скажу что ты далёкий.
—Вот и эти, настолько далеки, что не первый месяц мою фамилию спрашивают.
—Хм, так будем же знакомы! Я Руслан “Кликер” Если что, я трехкратный чемпион
мира по кикбоксингу.
—Дон Конь Яго! Наркоман, уголовник и кончелыга. Если что, я директор Черного моря!
Слышь начальник? Видел кто мой друг? Чемпион! Ещё раз будешь руки распускать,
всю смену отоварим!
Так Дон Конь яго Карлеоне познакомился с чемпионом мира. В Тюрьме по средствам
дороги они вели переписку, и Карлеоне ему даже стих посвятил.
Время летело очень быстро. В одно утро корпусной принес Карлеоне письмо, в
котором его жена написала что она больше не желает его ждать, что у нее появился
парень, ну и конечно же что бы он сильно не обижался… У. Него опустились руки. Это
оказалось больнее чем в пресс-хате
Помнится когда они только познакомились, у Карлеоне была всего одна тысяча рублей. Он зашёл в магазин и начал заказывать фрукты, сок… заказал на семьсот рублей, при этом мусолил эту тысячу в руках, что бы продавец ее видел…
—А это что такое? Карлеоне указал на прилавок за спиной продавца. Продавец начал
смотреть по направлению пальца Карлеоне. В этот момент он убрал тысячу в
карман…
—Это карпаччю
—Нет, спасибо не надо. Сколько там остаётся? И продавец пересчитала покупки
только с увиденной ею тысячи рублей.
—Остаётся 289 рублей.
—Хорошо, все пожалуй.
Ему сложили товары в пакет, и дали сдачу 289 рублей. Карлеоне купил за 1200
бутылку мартини и вот, вечер удался;.
“Ну и хрен на нее” подумал Дон Конь Яго.
“Их миллион, а я один такой Вася”
В 2022 году, Женя Коняшкин перечитал свой сборник стихов, альбом песен, и
детскую сказку, написанные исключительно в местах лишения свободы, которые он
писал в разные срока наказания. Из его глаз пошли слезы.
За пару дней до освобождения к Коняге перед утренней проверкой обратился один
осуждённый по прозвищу Чебак:
—Ну чё Коняга, может в нардишки помылим? В это время робот в камере открылся, и
в хату с проверкой зашёл начальник корпуса. Коняга только и успел сказать “ ИДИ
ОТСЮДА, ПРИШЕЛ НАШ КОРПУСНОЙ, НИКИТА ЛЕОНИДОВИЧ”
После проверки, когда сотрудники администрации вышли из камеры, Чебак спросил:
—Ну и чё это было? И Коняга написал на бумаге все то, что он сказал, но меняя
ударение в словах, и знаки припинани”ИДИОТ СЮДА ПРИШЕЛ, НАШ КОРПУСНОЙ,
НИКИТА ЛЕОНИДОВИЧ”
Зэки смеялись от души.
Вот и настал день освобождения. Когда Коняга шел по коридорам и тюремным
проулкам, из разных окон ему вслед кричали добрые пожелания зэки из разных камер.
Выйдя за ворота тюрьмы, он подошёл к ожидавшему его белому автомобилю, и
погрузился в него, прижав к груди большую синию тетрадку.