Лик Пяти Глава-2 Вася Чита

Глава 2 «Вася Читинский»
Ранней весной, 2008 года в СИЗО-1 города Красноярска, заехал один арестант, по прозвищу «Вася Читинский». Срок корячился по особо тяжкой статье. Типаж этого человека раскрывал
в нем авантюриста, рискованного парня, готового на смелые поступки. А суженные,
бегающие глазки с игольчатыми зрачками, выдавали привязанность к разной
запрещенке.
Несмотря на это, «Чита» ранимый романтик с актерским талантом, приобретенным в
школьные годы. Любовь выступать на сцене родилась вместе с ним. Обман,
отвлечение внимания были его козырями.
Будучи на свободе Вася верил что на свете нет артиста лучше его самого.
Как то он шёл по улице со своим приятелем мимо автобусной остановки, за которой
тусовался малец, якобы выискивая окурки. Здоровый, бухой детина, откинувший от
себя на пол метра барсетку развалился выжидая автобус. Люди искоса смотрели на
дебошира. Хоть бы чего не вытворил.
«А малец то барсетку пасет! Хулиган!» улыбаясь подумал Чита, а не хапнул, потому
что люди палят. А нука:
—Братан, а слабо так? Громко сказал Вася.
Его услышали, и сразу обратили внимание. Выйдя в центр остановки, задрав правую
руку к небу, вытаращив указательный палец, он левой рукой достал сигарету. Вставил
её фильтром вверх и прочвакал:
—Дайте прикурить, люди добрые. На это отреагировал бухой детина:
—Ща ща ща братан, я все устрою. И потянулся в место, где ещё пять секунд назад
стояла его барсетка.
—Да ладно, своё есть. С улыбкой сказал Чита, про себя подумав «Шустрое поколение
однако!»
Кореш Читы вообще не понял что произошло.
—Чё не мог у меня чиркалку спросить? Нахрена было шоу исполнять, тем более когда мы барыгу шукаем?
—Я актёр, понял бобёр!? И ещё я директор чего угодно, и даже Чёрного моря, если
изволишь, а не лопух, ничего не понимающий в искусстве, вроде тебя…
Приятно было вспоминать вольные приключения находясь в четырех стенах. Хоть как то отвлекало от текущих проблем, связанных с пресс-хатами, разной краснотой и
«доблестным сотрудниками…” Сотни, да что там, тысячи людей проходили подобные
камеры! Кого не спроси, всякий бывал. И Василия приняли как подобает.

Внезапно мир перевернулся,
Толь снизу вверх, Иль сверху вниз.
Когда я вроде бы очнулся,
То юзал мордой об карниз

Думал Вася, получая по голове. (не порезаться бы спрятанной за щекой
«мойкой») которую он уже намеревался применить не по назначению.
—Ладно хватит с этого! Сказал крупный беспредельщик. Сопли вытирай, прыгай на
“слоника”, и черкай, чего не знают про тебя органы.
Чита послушно сел на лавку, и начал писать:
Органы про меня не знают многое. Например я очень люблю сладкое, но печень
постоянно ругается матом, (скажу по секрету, я иногда с ней разговариваю, правда она
не сговорчивая, редко отвечает, обиделась видать.) общего языка с ней так и не
нашёл. А вот мочевой пузырь отвечает гораздо охотнее. Есть еще орган, находится в
самом неожиданном месте. Вот если надо кого то послать… Не успел Вася дописать
явку с повинной…

Толь сверху вниз, толь снизу вверх,
Опять летают шконки.
Досталось упомянутой
Моей больной печёнке.

У Васи от бессонницы нарушилась координация движений. Ему не верили что пара краденых телефонов, из за которых он попался, это единственное его грешное деяние, но было ли это правдой…? Нервную систему Чите тоже подкосили, практически перестал спать, понимая что его в любой момент будут бить. Прессовщик, отвешивая ему по почке, любил шуткануть: ну? —Есть что органам рассказать? Как чё передадут, дык ты сразу к нам… Разберёмся. Сегодня вечером твой орган жопа свистеть без задержки будет! Учись мурку насвистывать, курочка!
После угрозы опустить его до петушатника, Чита решился. Вынул припрятанное
лезвие, и полоснул себе по венам на руке. Кровь хлынула пульсирующим напором в
такт сердцу. Прессовщик тут же профессионально заломил Чите порезанную руку,
достал из под матраца жгут, и перетянул в предплечье.
— усё, теперь беда мне! Подумал Читинский, ошарашенный скоростью оказанной ему помощи.
Прессовщик схватил Васю за веко, со злостью прошипел:
—Ты юбилейная, сотая дура, которая тут вскрылась. Ладно, хватит с тебя, отпускаю,
дичь!
Через 20 минут Вася заштопанный вошёл в другую камеру, правда бледный, от потери
крови.
—С какой хаты перегнали? Услышал вопрос Чита.
—9.5. Привет всем порядочным арестантам!
—Бедолага. Сказал кто то. Проходи, садись. Чаёк подоспел, чифирнёшь?
В душе собралась мысль что можно немножко расслабиться, наконец то нормальная
хата! Синяя тетрадка прикрывала литровую кружку с густой заваркой. На первом листе
было написано: порядочным пацанам от Коняги.
Кружка пошла по кругу, познакомились тут и дело к вечеру.
—Братва, а чья тетрадка?
—Общаковая, она давно по централу гуляет, читай если хочешь. Вася взял тетрадку, в
ней было много стихов на женские имена, имя Ника попалось сразу.

Наилучшая девочка Ника
Искрометная, озорная.
Как загадочная, тайная книга,
Арестант тебе сердце дарит.
А коль хочешь садись на плечи,
Кавалькадой тебя катаю,
И клянусь на любом наречье,
Никогда не предам родная.

Ника-Ника, Вероника… Девочка моя на воле осталась. А ведь я реально тебя никогда
не предавал. Стих-ну прям в цвет.
Думал Чита, держа в руках сборник «Для братвы, от Коняги». После имени Ника, в
тетради было еще много разной писанины, где буквы имён складывались в стихи.
— Если когда нибудь доведётся словиться с Конягой, накачу ему подгон, где письмо
само за себя говорит, и понимает что в него вписали, ждет, что бы хранили в нем
память. Вдруг пригодится!?

ПИСЬМО
Наконец конверт открылся,
Свет мне клетки ослепил.
Я в конверте находился,
Я в нём долго проходил.
Испытали мои строчки
Букв правописания,
Слоги, запятые, точки,
Знаки препинания.
Мне все клетки исписали,
Буквы выводили,
До Полей меня сломали,
И в конверт вложили.
Неужели понапрасну
Боль испытываю я?
Я—письмо, я так несчастно.
Кто ж ответит на меня?
Бедный в клеточку листочек,
Я таких же жду листов,
Для обмена наших строчек,
Для обмена теплых слов.
Вот напротив пара глаз,
Бегают по строчкам,
Был написан я для вас,
Звёздной, тёмной ночкой.
По строкам тепло пошло,
Словно от камина,
Я по адресу пришло?
Вас зовут Альбина?
Ваши губы шевельнулись,
Бровка приподнялась,
Вы похоже улыбнулись,
Мне так показалось.
Не оставьте без ответа,
Вы хозяина письма.
От него записка эта,
И он любит вас весьма
И скажу вам между строчек,
Он по вам скучает,
Третий день берет листочек,
И что то сочиняет.
             ***
по строкам тепло пошло
Как от тёплой ванны,
Я по адресу пришло?
Вас зовут Светлана?
            ***
Эх, написать бы о жизни. Но хрена ж я о ней знаю в 21 год?! Еще и сроку насыпали,
как дураку махорки! А черкану я своей нике что думаю. Он лёг на школку животом вниз, и начал писать.

Я вижу свою Нику дома,
Она сидит и ждёт меня.
Ты хочешь ждать весь срок огромный?
Зачем растрачивать себя?
Зла не ищу тебе Родная
В душе любовь свою храня,
Ведь жизнь одна, я понимаю
Иди… живи… моя заря.

За чтением, время летело быстро. Васе это нравилось. Часы и дни мчались не
заметно. Конягину тетрадь он осилил на одном дыхании. Большая часть страниц,
после стихов пустая. Финальная строчка говорила «рисуй брат сюда свои мысли,
вместе почитаем»
У Читы была реальная жизненная проблема, читать умел, а вот знаний не хватало,
образование в школе получал в основном по коридорам. Отсюда скудный словарный
запас, который часто мешал донести мысли до собеседников. Но он обладал
прекрасным, отборным матом, применяя его везде, даже там, где это было не уместно.
Васе понравилось коротать арестантское время, сочиняя всякую белиберду, и
дописывая её в тетрадь Коняги.

Всё, упал воздушный шарик,
А как высоко летал,
И лежит теперь лошарик,
Украшая пьедестал.
          ***
Бредятина отборная! Но есть в глубине чувство, что это про одного директора, в
полукрасной каюте. Ситуация была такая: выгнали в дождь на прогулку всех, кроме
смотрящего за хатой, так называемого директора, поставленного операми выше всех. И то ли тувинца, толи узбека… Русского короче - не много не русского.
Дык вот, тот поставленный, начал плоскую физиономию этого парня доплющивать об
общак, выбивая явку с повинной. Так переодически было везде, с позволения ментов.
Нескольким сидельцам такое надоело. Придя с прогулки, три человека ушатали этого
директора, его приближенных, и всех, кто под руку попался буквально в минуту! Пока
группа быстрого реагирования реагировала, этот начальник лежал мордой на верхней
ступени параши, на которую обычно поссать встают.

И лежит теперь лошарик
Украшая пьедестал.

Ох как я загнул! Ностальгия прямо!
Камеру после этого раскидали, кого в изолятор, кого в БУР , минёханного директора на больничку, остальных по этажам. А Васю, как Дез-организатора, в стакан, на целую
неделю определили! Месяц БУРа не так жёстко было бы, как стакан! Вобщем суки
беспредельные! Это произошло в помещении функционирующем в режиме
следственного изолятора, в каком то из СИЗО Красноярского края. Сокращенно
(ПФРСИ)
Время бежало быстро, на пороге осень, дети в школу, а у Васи стрельнула
кассационная жалоба, которую он начеркал с помощью адвоката после вынесения
приговора. Шуткой судьбы, его закинуло в то же СИЗО из которого он приехал на
ПФРСИ, в самую жесткую пресс-хату, на так называемое «исправление» с пометкой в
деле, СД, как склонный к Дезорганизации, и до кучи СС, (систематический симулянт)
Вася понимал что он под особым наблюдением и сидел там тише мыши. В этой же камере оказался один из сообщников Читинского, который помогал ушатывать
директора и его приближённых на ПФРСИ. Со временем в хату заехал Васин друг
детства Ряба, и уже через неделю в хате были загнаны на «пальму» (третий ярус
шконок) 9-избитых человек, которые пытались всячески навязать режим содержания, и
отбирали у мужиков посылки. Правда после этого, Вася три дня лежал на шконке,
сочиняя стихи, и выжидая когда его башка заживёт, так как в хату завели шестерых
перекаченных беспредельщиков.
Хата была 33-ёх местная. Сообщник с Васиным другом разъехались по лагерям, а
Вася остался в хате.
Он читал книгу, в которой описано старое время, еврейская шпана. Рассказ был о тюрьме. Встречались странные выражения и слова, они были русскими, а ниже сноски, перевод:
Феня- Афеньский язык
Тянуть короля за бороду- играть в очко…
Эти выражения он знал, но многие выписал.
Вдруг ему написала письмо одна знакомая, в котором пожаловалась как у нее украли
два телефона. И Вася, достав свои выписки, решил ей сложить стих по фени