Лик Пяти глава-1 Коняга

Лик пяти
               
Глава 1

         Пролог
Я истории вам приведу,
Расскажу я вам их стихами.
А в каком это было году,
Вы догадаетесь сами.
Предупреждаю заранее вас,
Близко к сердцу не принимайте,
Эта книга не для детских глаз,
Хулиган я, вы это знайте.
Прочитать ее будет не лишним,
Я вам ребусы покажу,
Ведь я мастер четверостишья,
И я это вам докажу.
Я смогу вас развеселить
Даже в самый унылый час,
И не слабо смогу удивить,
Безграничной фантазией Вас
И даже в ссоре непримиримой,
Если станете книжку читать,
Вы найдете слова для любимых,
Что хотели бы вы им сказать.
Мне сдружиться хотелось бы с вами,
О если б я другом вам стал,
Уж поверьте, своими стихами,
Я б ваш точный портрет написал.
Но что бы нам подружиться,
Познакомиться нужно нам,
И с следующей страницы,
О себе я поведаю вам.
           ***

ЛИК ПЯТИ
Глава 1. «КОНЯГА»
Его дразнили по фамилии. Зэку погоняло прилипает легко, особенно по недостаткам ,
(Косой, Кривой, Губошлёп), Федя раскоряка, (за то что распластался на мокром сланце
в ду;ше) В общем по разному бывает. Ему же прилипло по фамилии Коняшкин.
Перебирали все что не попадя: Конь,Скакун,Подкова,Кусок сена… Примеряли даже осёл, так как тоже имеет сходство с конём, но как то не прижилось. В Общем в конце припаяли “Коняга”. На этом совет жуликов и сошёлся в очередной камере.
Еще будучи малолетним, он прошёл пытки, избиения, издевательства со стороны
ментов, оперов, и всякой красной нечести, которая желала ему только добра, обильно
одаривая тумаками, для его же благополучия, и своего повышения по службе.
Как то на свободе, он проходил мимо похоронной процессии. Хоронили маленького
ребёнка, который не дожил до четырех месяцев. Отец этого ребёнка, работал старшим оперуполномоченным. Он захлебывался слезами, глядя в маленький гробик своего
чада.
Коняга посмотрел на убитого горем родителя, позлорадствовал, и пошел дальше.
— Ты чё ржешь, придурок? У людей горе, умер абсолютно невинный ребёнок. Ты
реально этого не понимаешь? Проворчал Блат, (получивший свое погоняло ещё в
раннем детстве)
— Придурок, это тот, кто при дураках, так что захлопни пасть! А смеюсь не потому что
умер ребенок, его мне жаль поболее тебя, а потому, как кривится рожа этого мусора
(чтоб он сдох). Мне не было и 18, как у меня появились гематомы на внутренних
органах. Посмотри что стало с моим глазом! Когда мать приходила на свидание, и
видела мою опухшую башку, у нее так же кривило лицо, она так же захлебывалась
слезами, а вот этот, да еще много таких же ублюдков посмеивались, когда я говорил что
ночью со шконки упал. Можешь считать меня маньяком, но мне было приятно
посмотреть как эта мразь плачет в бессилии.
Блат никогда не понимал Конягу в его злорадствии, пока сам как то не заехал в
тюрьму. Да уж, Конягу можно было понять, его сделали инвалидом, в основном на
голову.
У Коняги было много увлечений, любил шутить, стебаться, и весело проводить
арестантское время. Играл в карты, нарды, в основном без интереса, буквально на
щелбаны. Но не в коем случае не играл на просто так…
Что такое просто так
На блатном наречье?
Это твой дружок пердак,
Чудо человечье.
Но писать стихи и все что в голову взбредет, было его основным занятием.
Складывалось впечатление, что он и срок получал только для того, что бы писать.
Частенько ему казалось, что всегда не хватает чего то. Сочиняя новое, он сравнивал
это с работами великих русских поэтов, писателей, чесал свою макушку с очередными тумаками, и рвал написанное. Понимая, что-то не то… стиль не похож на другие, а уж тем более шедевры великих гениев. От этого была большая неразбериха в его голове которую ему ещё предстояло разгрести, пользуясь в том числе и опытом приобретенным по пресс-хатам. Прессовщики наливали в двухлитровые, пластиковые бутылки воду, и силой, с прыжка били ей в затылок. Кстати этот стих родился в момент игры, целиком “Конягой” в звездочёта:
—Пиши где трупы закопал,
Кого ограбил, обманул.
—Я никого не убивал,
Я зла не сделал никому!
—Тебя сотру я в порошок,
Тебя я, падла, порешу!
— Ну ладно-ладно,хорошо,
Давайте ручку, напишу.
И пока боль моя стихает,
Молю я господа, (спаси!)
Вот явку прессовщик читает,
А в ней по русски: отсоси!

Будучи совершеннолетним, в августе 2006года он заехал на тюрьму, и это уже была не малолетка. Там он вновь начал писать, выискивая собственный стиль своей больной,
или одаренной фантазии, пока он этого не осознавал.
Раскладывал любое имя в стих. Буквы играли главную роль, а дальше поочерёдно
включалась его фантазия, и какая брала верх от него уже не зависело. Потом
родилась идея складывать стих в имя и наоборот…
После приезда в лагерь, к нему стали обращаться с просьбами другие заключенные:
—Вот это да! Коняга, это ты что, сам сочинил?
Держа в руках сборник стихов Коняги, промолвил Бурый.
—Конечно!
—Ну я почитал, так нормально, задело, что-то перетянутое за годы. Но ты понимаешь
короче, душевно так. А знаешь: Дружище, сочини мне что нибудь для девушки? До
конца срока всего то год остался, а она ждать напрягается.
—Ну ладно, постараюсь. Назови имя своей девушки, и не спрашивай меня каждый
день сочинил я или нет. Я сам маякну когда напишу.
—Ништяк Конь! Замётано! Сашка её зовут, Александра. Заранее тебе спасибо!
—Намотай свое спасибо, себе на место причинное. Лучше б ты зёма заваркой, или
махоркой поблагодарил. Подумал Коняга. Не просил, не намекал. Сам как то человек
знать должен, если арестант порядочный, а коль богат только носком дырявым, то и
спасибо проканает, от совести каждого чего имеет. А Александру он легко плюсанул к
своему списку именных стихов.

Аккордом зазвучали ноты, симфония в душе моей,
Любовной нежности забота затрепетала перед ней.
Её черты лица прекрасны, как будто ангел во плоти,
Кокетливо коснётся страстно, своей рукой моей груди.
Слепая страсть, виденье мне во сне!
А что тебе ночами снится, ты вспоминаешь обо мне?
Но руки мне легли на плечи, и прозвучало: « нет, прости!»
Дары моей прекрасной речи, я потерял, сошёл с пути.
Растет Надежда,чувства льются, я верю что останусь с ней,
Аккордом ноты соберутся, в симфонию души моей.
***
—Бурый, ну где ты лазишь? Сочинил я твоей Александре стих!
— Уже? Так быстро?
—Так а чё там? Десять строк всего. Держи.
Лагерная жизнь протекала своим чередом.
В секции, где жил Коняга, проживало более 80 человек. Не поверите, реально можно
было потеряться, все лысые, на одно лицо. Там же отбывал один мужичок, Родом из
какой то деревни. Очень простой, не много туповатый, но добрый и веселый, за что и
дали ему погоняло « Митька». Он был полный и высокий. Коняга всегда с ним шутил,
смеялся, и обыгрывал в нарды на щелбаны. Да так, что его лоб выдерживал десятки
проигранных партий ежедневно.
—Ой Митька! Ты походу приболел! Шутканул Коняга.
—Чё эт? Мой лоб ещё много выдержит, а твой ждет моего тумака. Ох и прилетит же
тебе, когда проиграешь, по деревенски, с оттяжкой! Ответил Митька.
—Да ты глянь как исхудал то весь от щелбанов! Прищурился Коняга. Кстати! Хочешь сало?
—А то! Конечно!
— Будет! Но только тридцатого февраля! Чую я подгон босяцкий в этот день, а по
тихому маякну, можно и водовки литрячёк замутить!
Это услышали представители «порядочных арестантов» по совместительству « блат-
комитета» вернее без пяти положены, ну и до кучи будущие в законе. Решили показать
кто в бараке хозяин, ну и Коняги урок конечно преподать, нельзя в лагере вот так
просто словами рассыпаться.
—А че, может ты и мне водовки подгонешь?
Сказал смотрящий за отрядом Колян.
«Вот падла, обломал поугарать» Подумал Коняга. Придется и над тобой стебануть, раз
уж ты сам напрашиваешься.
—Да легко Колян! Хоть че в этот день! Хоть водку, хоть Геры. Подходи, и баста. Правда
в другой никак не получится.
В разговор вмешался приближенный Коляна, Гена Тихон
—А нам в другой и не надо.
—Да базару нет Тихон, и ты подходи! Чего хочешь?
А пятак героина! Слабо?
—Замётано! Пятак!
В то время Коняге по расписанию ходили посылки, передачи. Сомнений что, что то
зашлют, у блатных не закралось.
—Ну раз ты нихрена не понимаешь в этой жизни, уточним (с наглым видом промолвил
Тихон), мы ловим тебя на слове и даем слово тебе, что подойдем через три дня!
Внимание тридцатого, месяц уточняю февраль…
— Ты хорошо слышишь Буратино? Спросил Колян
— отлично слышу, ответил Коняга.
—И ты накатишь безвозмездно пятак геры, литр водки, и сало! И если ты это не…
—Мм да… ( в это время думал Коняга), а ведь начиналось всё с безобидной шутки.
Вызов принят, обратной дороги нет. Шутить, так до конца, пихать, так по самые яйца!
Тихон скривился с подозрением.
—Конь, ты че, завис? Ну если ты этого не сделаешь…
—Замётано! Перебил его Коняга. Вы подойдете ко мне 30-ого февраля… Уточняю
просто.
—Да Буратино. Переглянулись его оппоненты. Тридцатого.
— Вот только в феврале 29-дней, и то, раз в четыре года! Нет тридцатого февраля,
календарь однако так устроен!
Понимание полного фиаско дошло не так быстро, как ожидалось. Коняга в эти секунды
еле сдерживался от хохота, наблюдая их постепенно вытягивающиеся физиономии.
Присели попрошайки, рты открыли, сказать то нечего. Макнулись в непонятку на
глазах у всего отряда, и обтекают глупыми рожами.
Коняга понял что перегнул чутка, дураками выставил.
—Да ладно братва, проехали. Мы же понимаем что речь идет о китайском, на
китайском, хоть мы и не китайцы. И что чисто теоретически, в три тысячи каком то году,
будет таки тридцатое февраля, правда нас не будет, но это дело такое…
(На шутку свёл тему Коняга, понимая, куда его затянет если продолжит стебаться.)
Но главное, это слышали большинство. И долго еще вспоминали про сало-сальное,
тридцатого печального.
С тех пор с Конягой опасались спорить, влазить в разговор, да и вообще шутить. Опыт
в жизни оказался бесценен.
Как то с Конягой поделился один мужичёк, который приехал, в Красноярский край
откуда то, где все тюрьмы «чёрные»
—Вообще не пойму как вы тут живете… у нас бы уже всех «козлов» перебили бы, а
возможно и перерезали.
—За что? Спросил Коняга.
—Че не видишь за что? Смотри как они борзеют! Мужиков морщат, пользуясь своим
положением. Да и мужики у вас в крае… так и хочется их мужи;чками назвать.
—А мужики то чего?
—А того! Мужика сегодня притесняли, никто не впрёгся!
—А, ты про «Башку» то? Так он не вменяемый, в умывальнике зеркало разбил, и
отпирается, хотя все знают что это он! Чего обобщать то? Всех под одну гребёнку
грести!?
—Знаешь, ты первоход, и только поэтому я разговариваю с тобой. Потому что
порядочный арестант должен несправедливость присекать, и до первоходов уклад жизни доводить. Козлы вообще не имеют права на мужиков голос свой повышать, даже если мужик не прав!
—Ну хорошо, спасибо что довел, впредь буду несправедливость присекать. Только
вопрос у меня один есть…
—Какой? Задавай. Подскажу, помогу, поясню, объясню.
—Ладно я первоход, не знал что надо делать, ты почему не впрёгся как порядочный
арестант?
—Так… это ну… ты понимаешь, а чего я один сделаю? Ответил мужичек,
расстерявшись от такого поворота.
Коняга не хотел оставить после себя плохое впечатление, но определенные выводы из
ситуации очередной раз усвоил, по этому промолчал. Вот так, всякими случаями,
первоход Коняга познавал азы арестантской жизни. И чем больше он узнавал, тем
больше скапливалось вопросов в его голове.

Вьюжной ночью у камина, мы общались при луне.
Искренне и так невинно, ты в любви призналась мне.
Колыхнулось мое сердце, нежно улыбнулась ты,
Так невидимая дверца, ход дала в мои мечты.
Отпивая из бокала красного вина глоток,
Робко на ноги ты встала, и по мне прошелся ток.
Испарилась ты в мгновенье, зазвенел курантов звон,
Я проснулся с удивлением, это был всего лишь сон.
***
—Ммм-да… как то пресненько… Даже херовенько… Ну ладненько.
Сквернословие-было одним из пороков Коняги. Он даже в диалоге с самим собой
использовал отборную брань, и часто себя корил трёхэтажным матом. Но как человек
он был добрым, веселым, и делился последним, даже если у самого было на разок
чифирнуть.
А в моменты заезда в пресс-хату, он лишался и того, что умудрялся заработать с
арестантов сочиняя прозы и стихи. Козлы не могли у Коняги забрать чувство юмора и
по этому получали по полной.
Принимая очередную порцию затрещин, Коняга сквозь боль: — Ох ты сука! Куда так
сильно!? Руку сломаешь! По лицу не бей, синяк оставишь, спалимся, хрен словимся!
И даже после очередной отпущенной шутки, прессовщик сильно, но не ловко ударив
Конягу кулаком в голову, отбил себе руку. Корчась от боли, зажал её между ног. Коняга
и не думал остановиться…
—Получил сука, в следующий раз еще что нибудь сломаю
Вот так же и со стихами, долбишь-долбишь одну строку в неделю, а потом раз, в три
секунды рифма, да смысл, и опять туман, как после очередного удара в голову.
Коняга хотел писать хорошо, но как это делать он не знал, и часто просил других
сидельцев послушать и сказать своё мнение. Так и в тот раз, конь подошел
скулящему с опухшей рукой беспредельщику и сказал:
—Меня тут рифма про тебя осенила, я черканул. Послушаешь.
—Давай «чушка» свою басню.

Я зарабатывал руками
Кулак набил размером с груди,
Теперь рукой под одеялом
Гоняю старшим в му;дях,
На воле был я кладовщик,
А в хате ярый прессовщик.
             ***
Очень не понравился ему стих. С досады отбил себе вторую руку об другую сторону
Конягиной головы.
(На этот раз видать плохой стишок получился) подумал Коняга, почесывая шишак на
затылке.
У Коняги появилось желание написать сборник стихов в тюрьме, или в лагере, не
важно, но обязательно в исправительном учреждении. Там думается по другому. Видно
кто шкура, кто загнан, кто левый, кто масть. В общем нутро вылезет само наружу,
вытаскивать не нужно. Но к счастью, его не большой срок наказания не позволил этому
желанию сбыться. Он освободился, оставив сборник своих стихов пацанам в отряде.
—Плохая примета близкое оставлять, вернёшься!
Сказал Митька.
—Так стало быть шконарь не занимай.
Улыбнувшись ответил Коняга.
А хочешь, свое добавь, я не против.

НИЩЕТА ИЛИ НЕВОЛЯ.
Зима, Россия, забастовки,
Инфляции и мрачный холод,
Пацан сидит на остановке,
Его терзает жуткий голод.
Копейки нет на пропитание,
Местами штопана фуфайка,
Подвальное образование,
Не дом, а что то вроде стайки.
Пошел пацан на крайний шаг
Уж очень голод его гложет,
Вошел в преступный мир, где мрак,
Где выживает кто как может.
И пошли потом побои,
Кражи, грабежи, разбои!
Много денег поимел,
Пил, курил, и вдоволь ел.
Это все не долго длилось,
В конце-концов его поймали,
В бессилье мать слезами билась,
Что бы его не осуждали.
Закон суров и нет прощенья,
Он сделал людям много бед,
Им суд в глаза смотрел с презреньем,
Сурово вынес : 10-лет.
Понятно стало всем тогда,
Домой не скоро он вернется,
Что променял дни на года,
А жизнь, всего лишь раз даётся.
***