Лица

Лица

Диме Файнштейну другу Ханжина

Исполненные гордого смиренья,
Мы понесли внутри сердец своих
Спокойные и влажные каменья
Причастных к мирозданью мостовых.

Наш мирный путь был ревностью отмечен,
Касаньем бритвы к сердцу, облака
Безгневно плыли, надвигался вечер,
Арбат classic, Калининский закат.

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

Лица бывших друзей,  обстановки забытых квартир,
Между обликом чистым и обликом, видевшим мир,
Проживали весомые доли усердных веселий,
Центр Москвы, переулки неволи, блатные «качели».

Там когда-то, читая Стругацких, пугался Людей,
Площадей небывалых, гранитов сурового поля,
Моя память спокойно, свободно, неспешно на воле
Сохраняла все контуры главных босяцких идей.

Там когда-то любил, когда все по ночам засыпали,
На кровати налево от Лениной спальни я Таню,
Кем разбита та лампа любви, что когда-то горела,
Это все в уголовное вылилось, в общем-то, дело.

Сочетался там ямб придорожный
С чернокнижием уличных плит,
На Арбате все было так можно
В модном времени магов лихих.

Хоть в словах преосуществилась сила,
Кто блатной сегодня вспомнит мир,
Часто встретишь в бане педофила,
Редко тех, кто «выходил в эфир».


Рецензии
Если отъехать от Вашингтона на двадцать километров, власть центрального аппарата президента становится далекой абстракцией, годовой доход небольшой итальянской группировки, крышующей здесь, равняется торговому обороту такой страны, как Хорватия, понятно, у них самые лучшие автомобили и оружие, их девиз честь, молчание и жестокость, формируются итальянские преступные семьи даже не по принципам лояльности или этнической принадлежности, как подобные им другие, по принципу кровного родства, твой отец был в мафии и его отец, для большинства отсутствие выбора по праву рождения, своеобразная тюрьма, больше ничего об обычной жизни не знают, не пригодны, только к этой, делай, что должен и живи с этим дальше ещё один долгий, трудный путь к мечте, лучше всех дорогу к которой знают такие же волки, как ты, которые вокруг, твои родители преступное сообщество, отец и мать. Была без радости любовь, разлука будет без печали, смерть в итальянских ОПГ штука бытовая, караются почти все проступки, давно привыкли. В этом отношении Киллер был тоже в какой-то степени итальянцем, человеком очень умным и дальновидным, чётко понимавшим всю жестокую логику теневой жизни любого криминального сообщества в любой франшизе, это повариха в государственном кафе может быть доброй, да и то не к каждому, а тут нет, жизнь любого Человека ценится не за свою продолжительность, а, скорее, за ее смысл, убивают тех, кто больше не нужен. Криминальное счастье, ослепительно манящее своим фальшивым блеском, в большинстве своем главы мафии всегда были «махновцами» и вспоминали воровской закон сицилийской, неаполитанской или калабрийской горной братвы, когда им это было выгодно, да и то на толковищах и собраниях, жили от делюги и до делюги, что помогало долго оставаться на плаву каждому на своем месте, если принимали кого-то, остальные уходили в автономку, отключить центральный сервер было невозможно по причине его отсутствия, боссы встречались раз в год в церквях, а не в подземных бункерах, президента какой-то страны можно было обнулить, а их бригады невозможно, криминальный мир держит вместе единство темы.

Ивановский Ара   02.04.2026 15:46     Заявить о нарушении