Дядя Гамлет

1.
Ты мог жить на войне,
Погибать на глухой работе,
Просыпаться в постели
На триста лет постарев,
Мог не спать по ночам
И мог засыпать в полёте,
И, проспав свою молодость,
Рано встать на заре.

Ты над пропастью мог бы
Дежурить во ржи беззвучно,
Мог нести бы свой стяг и на
«фронте без перемен»,
Над гнездом пролетая
кукушкиным мимо, но точно —
Распахнувши ризу,
Затянуть до отказа ремень.

Да, ты мог без труда
Начинать понедельник в субботу
И заканчивать в пятницу жизнь
Абсолютно живым.
И проспав свою жизнь,
Не опоздать на работу,
Управляя хозяйством, но
(Прямо сказать) — не своим.

Ты был «светлою личностью»,
Да. Ты мог быть моложе,
Только время нещадно
Лицо облачило в грим.
Ты мог быть Достоевским
(И Шопенгауэром тоже),
Но прославился тем, что
Не стал ни тем, ни другим.

2.
Невзлюбили. Попытка напрасна — вторая и третья.
Ты поставил на даму червей, но не вышло и с ней.
И поставят тебя как комедию! И это — трагедия!
Не смеши, дядя Ваня. И станет комедия грустней.

Пусть всю жизнь занимаешься лишь квинтэссенцией праха,
«Приглашение на казнь» — привилегия твоя на отказ.
А в конце той дороги одно изголовье — не плаха,
Ты судья себе сам: и судьба, и отшельник, и князь.

Только мы будем жить, дядя Ваня (ведь это не Дания),
Повышение служебное суетно, раз уж не принц,
Поливая рачительно «этот цветник мироздания»,
Не шатаясь без дела в раздумиях: быть иль не быть.

Соберись. Хоть и это не Дания, путь-то нелегкий —
Строят козни дворцовые черви в твоей голове.
Ты не Гамлет (И что же, сыграл тебя Смоктуновский?).
Пусть ты стар, дядя Ваня, история твоя не новей.

Только будем мы жить, дядя Ваня, вразрез мирозданию,
Ведь прибежище наше — и вовсе не царственный свод,
А доска, где фигуры, расставленные в ожидании...
И сильней всех ходов в этих шахматах — времени ход.

Только будем мы жить, дядя Ваня, отбросив страдания,
Переждём, дядя Ваня, долгий черёд вечеров.
И с ума не сойти — непосильное это задание,
И не стоит запомненным быть здесь уже ничего.

Будем жить без тупого внимания и без понимания,
И без неба в алмазах, что мучают ночью и днём.
Ты не знал в своей жизни радости — знай, дядя Ваня!
Отыграем с тобою комедию и отдохнём.

Отдохнём мы без ангелов, попусту в небо не глядя,
Отдохнём с Прометеем на пару, играя с огнём,
И отпустим мы эту комедию Чехову, дядя,
И без авторских правок, наверное, мы отдохнём.