Ближе к богу

Тюрьма, центральная дорога
И церковь в старых куполах…
Бродяга волочивший ногу,
В лохмотья порванных штанах…

Прильнув от холода к забору,
У храма божьего стыдясь,
В окно тюрьмы через дорогу
Печальным взглядом устремясь…

Рукой озябшей вытер слёзы,
Что ветром смыло по лицу,
Тюрьма бродяге не угроза,
Бедняге воля ни к чему…

А в то же время узник бледный,
С тоской в глазах смотрел в окно,
«Голодный, нищий, но не пленный,
На воле же лучше всё равно…»

Один от голода шатался,
Другой с тоски в неволе ныл,
Но узник вдруг заволновался,
Бродяга выбился из сил…

И лишь под вечер стало ясно,
Что мир о нём давно забыл
И что надежда в нём угасла
И дух его уже остыл.

Пурга нещадно заметала,
Бедняги след уже простыл
И даже в церкви слышно стало,
Как в тюрьме ночью кто-то выл…

Летело время, мчались годы
И открылися врата.
Вот кто-то вышел на свободу,
А страна уже не та…

И бывший узник у забора,
У храма божьего стыдясь,
В окно тюрьмы через дорогу
Печальным взглядом устремясь…

Рукой озябшей вытер слёзы,
Что ветром смыло по лицу,
Тюрьма бродяге не угроза,
Бедняге воля ни к чему…

Не раз сменилось время года,
Но как и прежде, на местах,
Тюрьма, центральная дорога
И церковь в старых куполах...