Стена вековечная

Говорю ли что-нибудь? Почти ничего. Но пусть звонарь, ударяя в царственные колокола зовёт всех и никого, чтобы слышать эти слова. Я говорю ничего, но пусть к этому ничто прилетят все птицы, и будут слушать, замерев, как будто это одна на весь мир птичья песня. Я говорю пустое, но пусть этим пустым заполнятся все чаши, все бокалы, все бочки, все дома и дворцы, чтобы эти пустым жить. И вот, я говорю, стоит ли слушать? Но пусть глухонемой остановится предо мною и будет читать рукою по моим устам, что я говорю. И пусть говорит об этом мать ребенку, который, может быть, ничего не поймет, но пусть говорит мать ребенку, пусть со стенами говорит взгляд оледеневший, пусть в небо глядит остолбеневший часовой, и не знает, пробил ли час или нет. Когда я говорю, не знаю, достигнут ли мои слова Твоего слуха. Но пусть дорожкою крови моей Ты пойдешь ко мне, и не спросишь, почему здесь кровь моя, но устремишься , подобно лани горной, чтобы спасти меня. И когда придёшь ко мне, ворвешься ко мне бешеным взором - но вот, я уже спасен, и Ты не знаешь, что мне говорить. Это и будет Твоим ответом. И когда Ты придёшь ко мне, не надеясь увидеть меня живым, но вот, Ты пришла, и жизни во мне столько,  что и Твою жизнь я в вихрь этот вовлек. Ты вдруг сказала что-то, и на миг рухнула стена вековечная, чтобы я в тишине рыдал и помнил эти мгновения, когда я попирал эту вековечную стену пятою.