Бродил я словно

Бродил я, словно пыльный ветер,
Без креста, без тихих слов,
Родную веру — будто пепел —
Развеял меж чужих углов.

Шёл, не каясь, под глазами,
Что жгли, как холодом ножи,
И не искал я утешенья —
Считал: не стоит этой лжи.

Где покой — там грех, мне мнилось,
Лучше сгинуть в темноте,
Чем дышать тоской унылой,
Жить, склоняясь к пустоте.

Пыль дорог вздымал я горько,
Угрюмый, сжатый, сам не свой,
Рвал рубаху, рвал я горло —
И не спешил назад, домой.

Смеялся хрипло над старухой,
Что у церкви всё ждала,
И шла домой — а тихо, глухо
Свеча в ладонях умерла.

И вот беда — стучит у двери,
А я не прячусь, отворил.
Стою — и вдруг, как в первой верю,
Шепчу: «Господи… что ж я натворил…»

Не громко — будто в поле ветер,
Что травы гладит в тишине:
«Прости, Отец… я — глуп и ветрен,
Таких, как я, не счесть с судьбы.

Но в подлости я не отметен,
И страх не правил надо мной…»
И только ночь мне тихо шепчет,
Да крест мерцает над головой.