И рад бы я в рай, да стихи не пускают

В наш век бездуховности, словно в пустыне...
Песком замело все былые колодцы.
Пески золотые вскормили гордыню,
Все в ногу галопом... И нет иноходцев.

Сегодня — к великому, значит — наесться,
И каждый стремиться, чтоб было — "от пуза"...
А что-то душевное, что-то для сердца...?
Не к месту сегодня, оно — мёртвым грузом...

Для тела — одежду поярче сегодня,
Ценнее другого всё то, что дороже,
В почёте купечество, банки и сводня...
А бедный художник? Не вышел он рожей...

И бродят художники, словно в пустыне...
И, вроде — оазис, кому-то он — раем:
Накрыта закуска и крепкое стынет...
А я по пустыне, как будто по краю.

Бреду по пустыне упрямо верблюдом,
Мой путь — караваном, и в спину мне лают.
Эх, мне бы каёмочку ярче на блюдо...!
И рад бы я в рай, да стихи не пускают.

Стихи по глоточку вливаю я в души.
Нас солнцем пустыни печёт бездуховность...
Я песни кричу сквозь наушники в уши,
Но видят прохожие в этом греховность.

Стихи и картины нужны в позолоте.
Бездарность прикроют тираж и обложка,
Пошире мазками о главном — о плоти,
И будем читать за столом под гармошку...

А я не умею о Главном да всуе,
Прокладка духовного, вроде импланта, —
Назойливо ноет и холодом дует...
Имплантом, увы, не заменишь таланта.

А может... прогнуться и щёку подставить...?
Презренный металл — на раскрутку творений,
И будут потомки стихи мои славить, —
Всё будет в ажуре как в сладком варенье.

Оазисом манит терновый малинник,
Но мысли шальные "по-маме" склоняю.
Мне голос родной: "Не один ты в пустыне".
Эх, в рай бы нам вместе...! Стихи не пускают.

Пустыня у многих на сердце сегодня,
Они одиноки, и в этом их горе.
Нас много — нас двое с отметкой Господней,
Стихами живыми друг другу мы вторим.

Стихи — в унисон мы читаем дуэтом,
Ветра с интересом их сверху листают.
Нас манит оазис пленительным светом...
И рады бы в рай, да стихи не пускают.

Из рифмы и слова своими руками
Шалашик построим мы в центре пустыни —
Там рай для двоих, время длится веками,
И Главное там никогда не остынет.