Израильская пастораль в мажорных тонах...

Израильская пастораль в мажорных тонах...

Над прибрежным городом раскинулось небо, внезапно решившее исполнить серенаду в избыточном надрыве децибел уже изрядно поднадоевшего репертуара.
Я в этот момент как раз размышляла о бренности сущего, держа в руках айс-кофе, и внезапно осознала, что динамика моих телесных перемещений должна приобрести вектор максимального ускорения.
Соседи по лестничной клетке — люди высокой душевной организации и специфической выдержки — неспешно потянулись к общему пространству безопасности.
На их лицах читалась озабоченность от глубокого осознания неизбежной цикличности исторических процессов.

Внезапно раздался хлопок, свидетельствующий о том, что система небесного протектората сработала с филигранной точностью.
Звуковая волна была такова, что я невольно ощутила, как мои внутренние органы вступили в неконтролируемый мною кратковременный резонанс с окружающей действительностью.
— Какая экспрессивная подача! — заметил сосед сверху, поправив шлёпанец на правой ноге и как-то подчёркнуто невозмутимо завязал шнурки кроссовка на левой.

— Безусловно, — ответила я, — этот акустический перформанс лишает нас привычной обыденности зоны комфорта и издевательски щекочет остатки восторженности восприятия эстетики безмятежного утра...

Спустя десять минут наступила тишина.
Я вышла на балкон, посмотрела на море и поняла, что моя решимость сохранять невозмутимость непоколебима, как вершина скалы из глубин залива у яффского побережья, к которой была прикована Андромеда.

Жизнь продолжается, хотя степень непредсказуемости грядущих событий вызывает легкое интеллектуальное головокружение. Но пока в кофешопе на углу варят арабику, мы будем считать, что мироздание просто ведет с нами чересчур эмоциональный диалог.