За три минуты до весны. Оттепель

Глава 18 Оттепель

Вечер опустился на долину, укутав озеро Лох-Несс в сизую дымку. В комнате пахло дождём и озоном — тем самым ветром, что о принёс в  жизнь Сары тревогу, а теперь — его.

"Зачем ты пришёл?" — голос Сары дрожал, почти срываясь на шепот. Она вжалась в холодную стену, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а каждый нерв натянут до предела. В её глазах читался немой крик, мольба, смешанная с ужасом

 "Оставь меня в покое, прошу! Ты уже растоптал меня, опозорил на глазах у всех, а теперь стоишь здесь, как ни в чем не бывало? Уходи! Просто дай мне дышать, дай мне жить спокойно."

— Прости меня, Сара, я сожалею, что задел твои чувства. Ты сможешь меня простить? Я...я просто пытался скрыть настоящие чувства  к тебе за резкими словами.
Я полюбил тебя с первого взгляда, когда увидел у озера, как ты беззаботно бросала камешки в синюю гладь.

Аллен подошёл так близко, что Сара ощутила исходящее от него тепло. В его взгляде было столько всего: и мягкость, и какая-то неоспоримая сила. Он смотрел так, будто видел её насквозь, словно читал её историю. Он видел ту маленькую девочку, которая когда-то плакала с разбитым носом, и ту сильную девушку, которая, не задумываясь, спасла ему жизнь. И теперь, в этом же взгляде, он видел и её страх перед любовью, её нежелание подпустить её близко.

Он медленно провёл пальцами по её щеке, и она вздрогнула, но не отстранилась. В его прикосновении не было угрозы, только бережность. Аллен нашёл её руку, ту самую, что умела исцелять других, и поднёс к своим губам, оставляя на ладони лёгкий, почти невесомый поцелуй.

Сара подняла глаза, полные слёз, которые не решались пролиться, и сама подалась вперёд. Их губы встретились. Это был не просто поцелуй. Это было прощение, которое она давала себе. Это была оттепель после  зимы. Его руки обняли её за талию, прижимая к себе, и в его объятиях она впервые за много лет почувствовала себя не сильной, а защищённой. И это было самое пьянящее чувство на свете. Страсть накрыла их, как волна, смывая прошлое, оставляя только головокружительное биение двух сердец в унисон.

Сбросив маски, они оказались обнаженными друг перед другом. Ледяная броня, что защищала их от мира и друг от друга, окончательно раскололась. Их движения были неловкими, порывистыми, наполненными одновременно нежностью и тревогой. Она прикоснулась к лицу Аллена, и в его глазах увидела не ядовитого циника, а человека, израненного до глубины души. Их прикосновения стали языком, понятным без слов – вопросом, на который тут же следовал ответ. Каждый поцелуй стирал одно из тех горьких слов, что так долго разъединяли их.

В объятиях Аллен искал не утешения, а спасения, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. Поцелуй был не лаской, а голодным захватом, жадным глотком воздуха. Это было не проявление нежности, а крик души, требование, утверждение права на неё, отчаянная попытка уничтожить все преграды, возведенные словами. И Сара ответила не покорностью, а встречным штормом, впиваясь пальцами в его плечи, отвечая на его натиск своей бурей.

В глубине этой пылающей ночи, когда их тела наконец нашли друг друга, из   груди Сары вырвался стон, в котором смешались страсть и боль. "Аллен, пожалуйста, остановись, мне больно!" – выдохнула она. Он прижал её ещё крепче, нежно целуя её лицо и гладя волосы.
"Потерпи немного, родная", – прошептал он, пытаясь успокоить её.

Аллен, с его богатым опытом, в этот чувственный момент вдруг почувствовал себя новичком. Он был растерян, но эта растерянность смешалась с невероятным восторгом от осознания, что Сара – только его. Впервые в жизни его сердце буквально разрывалось от нахлынувших чувств.

Посмотри на меня, Сара, не прячь взгляд," – он приподнял её лицо, его глаза горели. "Тебе хорошо?" Она лишь кивнула, её взгляд был затуманен.

"Я люблю тебя," – выдохнул Аллен, и его голос дрожал от бури чувств, от счастья, которое рвалось наружу. "Спасибо тебе,  Прости, если причинил боль." Он жадно вдыхал аромат её кожи, ощущал вкус её губ, его пальцы властно скользили по её телу, прижимая к себе.

"Теперь ты моя. Я никому тебя не отдам", – прорычал он, и в этом голосе была вся его страсть, вся его решимость.

Воздух вокруг них был пропитан невысказанным, густым от желания. Тишину нарушали лишь прерывистые стоны, тяжелое дыхание и шепот, который звучал слаще любых признаний в любви. Их тела, их души сплелись в единое целое, став одним дыханием, одним биением сердца. Он властно взял её, и Сара, отдаваясь без остатка, отвечала с такой же яростью, оставляя на его спине царапины.

Мир исчез. Остались только они, две души, объятые пламенем. Не было ни вчерашних ран, ни завтрашних тревог – лишь этот всепоглощающий огонь, что грозил поглотить их без остатка. И они сгорали в нём, с наслаждением, словно это и было их единственным предназначением.