За три минуты до весны. Жизнь - не черновик

Глава 15 Жизнь - не черновик
Тот день, когда я узнала об аутизме Грегора, навсегда врезался в мою память. Я тут же собралась и полетела в Лондон, чтобы быть рядом с сестрой Мэри. То, что я увидела там, было душераздирающим. Грегор переживал сильнейший приступ. Он плакал без остановки, кричал, не спал ни днем, ни ночью. Ничто не могло его успокоить. Я видела, как он кусал Мэри до крови, бил её, оставляя синяки на её руках. Мэри обнимала его, пытаясь утешить, но все было тщетно. Это было невыносимо для всех нас, но больше всего страдал сам Грегор.

В один из таких моментов сестра опустилась на колени и со слезами на глазах взмолилась: "Господи, забери меня к себе, я больше так не могу". Мне потребовалось много времени, чтобы хоть немного успокоить её. Я сама тихо молилась, спрашивая Бога, почему такие испытания выпали на долю моей сестры, ведь она такой добрый и искренний человек.

Я поделилась своими переживаниями с братом Джеком, который стал священником.
 "Сара, Бог посылает нам испытания, чтобы мы стали сильнее", – сказал он, пытаясь меня подбодрить. "Я молюсь за Грегора каждый день. Бог не оставит его. Будет чудо, вот увидишь, болезнь отступит".

В те дни мне часто вспоминались слова Сергея Есенина: "Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок". Как же он был прав, ведь и ему выпало немало испытаний. Мэри, кстати, тоже писала очень красивые стихи. Она даже читала мне Есенина – про белую берёзу, кудрявый клён. И именно это умение сочинять помогло ей выжить, найти смысл в жизни. В этом она видела своё спасение. Я поняла тогда, что у каждого человека должно быть любимое дело, что-то, что дает силы жить дальше.

Однажды мне сестра сказала: не надо тратить время на людей, которые тебя обесценивают, унижают, делают тебе больно. Ведь жизнь – это не черновик, который можно исправить, важный каждый прожитый день.

Да, теперь я это поняла. Моя жизнь будет в одиночестве, но это не значит, что она будет пустой. Я посвящу себя своему делу, тому, что действительно важно для меня. Потому что, давайте будем честны, найти в этом безумном мире человека, который бы тебя понимал, был опорой, любил искренне и относился с уважением – это, кажется, за гранью возможного. Просто невозможно. А разбитое сердце, оно ведь не восстанавливается. И запас любви, который нам дан, он не безграничен. Можно его растратить, и тогда уже ничего не останется.

Брюс, с явным недоумением в голосе, обратился ко мне: ""Сара, ты же спасла жизнь Аллена. Неужели тебе не хочется проведать его в больнице?"

Я ответила, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно: "Зачем? Моя работа там закончена. Пациент выздоравливает, моё присутствие больше не требуется."

Брюс, казалось, был поражен моим ответом: "Не ожидал от тебя такого. Ты всегда так переживаешь за своих пациентов, а тут – такое равнодушие. Я знаю, что мой брат относился к тебе с предубеждением, но не стоит держать обиду, она может тебя поглотить."

Я молча слушала его наставления. Внутри меня поселился необъяснимый страх при мысли о встрече с Алленом.

Жизнь снова вошла в привычное русло, я продолжила свою ординатуру в больнице, сейчас как раз цикл педиатрии. Работы, конечно, очень много, но это и понятно – дети требуют особого внимания и подхода.

Моим наставником стала пожилая женщина-педиатр. У неё за плечами просто колоссальный опыт, и она действительно знает своё дело от и до. Обучает меня всем тонкостям, делится знаниями, которые не найдёшь ни в одном учебнике.

Но вот характер у неё, прямо скажем, непростой. Очень требовательная, строгая, и порой кажется, что ей угодить просто невозможно. Я уже слышала, что многие ординаторы от неё даже плакали. Пока держусь, но иногда бывает очень тяжело. С другой стороны, может, именно такой подход и нужен, чтобы стать настоящим профессионалом.

Помню, как я впервые начала работать в её кабинете, помогая с осмотрами детей перед детским садом. Народу было просто море! И вот тогда  моя наставница, посмотрела на меня и сказала: "Сара, ты уже достаточно опытна. Ты можешь принимать и лечить детей самостоятельно, в своём собственном кабинете, отдельно от меня".  Она отвела меня в отдельный кабинет, усадила за стол и с улыбкой добавила: "Смелее!". С тех пор я начала лечить детей самостоятельно, и я очень ей благодарна.

В один из особенно загруженных дней, когда дел было невпроворот, ко мне заглянул Брюс. И принес он отличную новость.

"Сара, дорогая, мне сообщили, что мне присвоят звание заслуженного врача. Это событие просто необходимо отметить, и я подумал о своем любимом ресторане, куда ты так и не смогла выбраться в прошлый раз. В этот раз я очень надеюсь на твое присутствие", – с явной гордостью произнес он.

"Брюс, я обязательно приду. Я так счастлива за тебя и горжусь тобой безмерно, ты это звание заслужил как никто другой", – ответила я, обнимая друга.

Единственное, что омрачало предвкушение этого события, была мысль о возможном присутствии Аллена. Я знала, что он не большой любитель шумных компаний, и очень надеялась, что его не будет.