За три минуты до весны. Жизнь - не черновик

Глава 15 Жизнь - не черновик

Молитва

Тот день, когда я узнала об аутизме Грегора, навсегда врезался в мою память. Я тут же собралась и полетела в Лондон, чтобы быть рядом с сестрой Мэри. Тогда они ещё жили все вместе — Мэри, Эжен и Грегор. То, что я увидела там, было душераздирающим. Грегор переживал сильнейший приступ. Он плакал без остановки, кричал, не спал ни днём, ни ночью. Ничто не могло его успокоить. Я видела, как он кусал Мэри до крови, бил её, оставляя синяки на её руках. Мэри обнимала его, пытаясь утешить, но всё было тщетно. Это было невыносимо для всех нас, но больше всего страдал сам Грегор.

В один из таких моментов сестра опустилась на колени и со слезами на глазах взмолилась: «Господи, забери меня к себе, я больше так не могу». Мне потребовалось много времени, чтобы хоть немного успокоить её. Я сама тихо молилась, спрашивая Бога, почему такие испытания выпали на долю моей сестры, ведь она такой добрый и искренний человек.

Я поделилась своими переживаниями с братом Джеком, который стал священником. Джек живёт недалеко от мамы, часто навещает её, и мы всегда знаем, что он помолится о нас всех — обо мне, о Мэри, о маме, о Грегоре. О племяннике он молится отдельно — каждый день, иногда по нескольку раз.

— Сара, — сказал он мягко, положив руку мне на плечо. — Господь не даёт испытаний, которые мы не можем вынести. Он видит нашу сестру, видит Грегора. И Он не оставит их. Будет чудо. Ты только верь. Не сразу, но болезнь отступит.

Я хотела спросить — когда? Но не спросила. Потому что Джек не мог знать. Никто не мог. Оставалось только верить.

В те дни мне часто вспоминались слова Сергея Есенина: «Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок». Как же он был прав, ведь и ему выпало немало испытаний. Мэри, кстати, тоже писала очень красивые стихи. Она даже читала мне Есенина — про белую берёзу, про кудрявый клён. И именно это умение сочинять помогло ей выжить, найти смысл в жизни. В этом она видела своё спасение. Я поняла тогда, что у каждого человека должно быть любимое дело, что-то, что даёт силы жить дальше.

Однажды сестра сказала мне: не надо тратить время на людей, которые тебя обесценивают, унижают, делают тебе больно. Ведь жизнь — это не черновик. Её нельзя переписать заново. Каждый прожитый день важен.


Эти слова запали мне в душу. Я твёрдо решила: больше никакой оглядки на прошлое. Только вперёд. Но жизнь, как всегда, приготовила свои сюрпризы.

Да, теперь я это поняла. Моя жизнь будет в одиночестве, но это не значит, что она будет пустой. Я посвящу себя своему делу, тому, что действительно важно для меня. Потому что, давайте будем честны, найти в этом безумном мире человека, который бы тебя понимал, был опорой, любил искренне и относился с уважением — это кажется за гранью возможного. Просто невозможно. А разбитое сердце ведь не восстанавливается. И запас любви, который нам дан, не безграничен. Можно его растратить, и тогда уже ничего не останется.

Новая глава

Прошло несколько недель. Жизнь снова вошла в привычное русло. Брюс как-то зашёл ко мне в ординаторскую, и я сразу поняла по его лицу, что разговор будет серьёзным.

— Сара, — спросил он, и в его голосе было явное недоумение. — Ты же спасла жизнь Аллена. Неужели тебе не хочется проведать его в больнице?

Я ответила, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно:

— Зачем? Моя работа там закончена. Пациент выздоравливает, моё присутствие больше не требуется.

Брюс, казалось, был поражён:

— Не ожидал от тебя такого. Ты всегда так переживаешь за своих пациентов, а тут — такое равнодушие. Я знаю, что мой брат относился к тебе с предубеждением, но не стоит держать обиду. Она может тебя поглотить.

Я молча слушала его наставления. Обиду? Если бы это была просто обида. Внутри меня поселился необъяснимый страх при мысли о встрече с Алленом. Но сказать об этом Брюсу я не могла.


После этого разговора я с головой ушла в работу. Сейчас как раз цикл педиатрии. Работы, конечно, очень много, но это и понятно — дети требуют особого внимания и подхода.

Моим наставником стала пожилая женщина, доктор Грей. У неё за плечами просто колоссальный опыт, и она действительно знает своё дело от и до.

Но вот характер у неё, прямо скажем, непростой. Очень требовательная, строгая, и порой кажется, что ей угодить просто невозможно. Я уже слышала, что многие ординаторы от неё даже плакали. С другой стороны, может, именно такой подход и нужен, чтобы стать настоящим профессионалом.
Помню, как я впервые начала работать в её кабинете, помогая с осмотрами детей перед детским садом.И вот тогда доктор Грей посмотрела на меня и сказала:

— Сара, ты уже достаточно опытна. Ты можешь принимать и лечить детей самостоятельно, в своём собственном кабинете, отдельно от меня.

Она отвела меня в отдельный кабинет, усадила за стол и с улыбкой добавила:

— Смелее!

С тех пор я начала лечить детей самостоятельно. Маленький мальчик Томми, который панически боялся уколов, научил меня терпению. Его мама плакала от облегчения, когда я разрешила им приходить без записи. Девочка Нинель с бронхитом подарила мне рисунок — солнце и много фиалок. Я храню его в ящике стола. С тех пор я поняла, что работа с детьми — это не просто диагнозы и лекарства. Это способность успокоить, объяснить, стать на время кем-то вроде доброй феи с фонендоскопом. И я очень благодарна доктору Грей за этот шанс.

Неожиданное предложение

В один из особенно загруженных дней, когда дел было невпроворот, ко мне снова заглянул Брюс. И принёс он отличную новость.

— Сара, дорогая, мне сообщили, что мне присвоят звание заслуженного врача. Это событие просто необходимо отметить, и я подумал о своём любимом ресторане, куда ты так и не смогла выбраться в прошлый раз. В этот раз я очень надеюсь на твоё присутствие, — с явной гордостью произнёс он.

— Брюс, я обязательно приду. Я так счастлива за тебя и горжусь тобой безмерно, ты это звание заслужил как никто другой, — ответила я, обнимая друга.


Я смотрела на Брюса, на его счастливое лицо, и думала: жизнь — действительно не черновик. Её нельзя переписать заново, но можно начать новую главу.

Приглашение на кофе

После того как Брюс ушёл, я ещё долго сидела в ординаторской, глядя в одну точку. Страх перед встречей с Алленом не отпускал. И тут в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, думая, что вернулся кто-то из коллег.

На пороге стоял врач. Лет тридцати, высокий, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой. Я его раньше не видела. На бейджике значилось: «Доктор Марк Моррисон, хирургия». Он смотрел на меня так открыто, что я сразу напряглась.

— Здравствуйте, вы Сара Стюарт? — спросил он.

— Да, — ответила я, поправляя халат. — А вы?

— Марк, — он сделал шаг вперёд. — Я недавно перевёлся в ваше отделение. И заметил вас в коридоре.Я подумал, что вы очень красивая... Может,выпьем кофе как-нибудь?

Я замерла. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Спасибо, — выдавила я, — но я…

— Я понимаю, неожиданно, — перебил он.

Он смотрел на меня с надеждой, и от этого становилось только хуже. Я вдруг вспомнила Мэри. Эжена. Его улыбку в начале отношений. Такую же — открытую, добрую, без намёка на опасность.

— Нет, — сказала я резче, чем хотела. — Извините. Я не пью кофе и не мне не до знакомств.

Марк опешил.

— А почему?

— У меня много работы, — я встала, взяла стопку карточек.

Он постоял секунду, пожал плечами и вышел, тихо прикрыв дверь.

Я выдохнула. Руки дрожали. Обычный врач пригласил на кофе, а я отреагировала так, будто он достал нож.