За три минуты до весны. Семейный врач

5 глава. Семейный врач

Мы с Брюсом ровесники. Но если он поступил в универ с первого захода, то я — только с третьего. Пока он на третьем курсе резал лягушек, я только-только запоминала названия костей. Так что когда я наконец получила диплом, Брюс уже закончил ординатуру и спокойно оперировал.

Я рассчитывала поступить в ординатуру по хирургии, но, к сожалению,  не  получилось.
Полбалла как назло. И мест было мало, конечно. Кажется, что трудности так и норовят подкинуть мне очередное испытание.
В каждой такой ситуации, в каждом "недобрала" или "не получилось", я старалась найти что-то полезное для себя.  Я не позволяла трудностям сломить меня. Наоборот, я использовала их как ступеньки, чтобы подняться выше.

Зато баллов мне хватило с лихвой на ординатуру по семейной медицине, куда меня просто-напросто оторвали с руками. И это было здорово, потому что моя специальность – это не просто что-то одно. Она включала в себя минимум от года до полутора лет работы в самых разных больничных отделениях: от педиатрии и психиатрии до гериатрии и акушерства с гинекологией. Ну и, конечно, моя любимая хирургия!

Когда настал цикл в хирургии, меня прикрепили к Брюсу.
 "У тебя золотые руки!" – вырвалось у меня однажды, когда я наблюдала за его работой. Он лишь улыбнулся в ответ: "Конечно, к чему бы я ни прикоснулся, всё покрывается золотом".

Однажды к нам поступил пациент с жалобами на боли в животе и повышенную температуру. Его основная претензия заключалась в том, что он съел яблоко, угощенное соседкой, и после этого почувствовал себя плохо. "Она мне подсыпала яд  и сразу же поднялась температура", – жаловался он. Я, улыбнувшись, ответила:
"Ох, ну и соседка попалась! Прямо ведьма какая-то. Не иначе, метла у неё в шкафу припрятана."

Я понимала, что его предположения были далеки от истины. Поэтому, проведя тщательный осмотр, я обнаружила истинную причину высокой температуры. Ею оказался подкожный панариций на большом пальце руки. Я вскрыла нарыв, удалила гнойный очаг и назначила местное лечение антибактериальными мазями и препаратами. Брюс внимательно наблюдал за всем процессом, и благодаря моим действиям, пациент пошел на поправку.

Брюс однажды поручил мне провести несложную, но для меня очень волнительную процедуру – вскрыть карбункул у пациента. Честно говоря, я очень переживала, но поддержка моего друга придала мне уверенности. Он помог мне поверить, что я справлюсь и смогу успешно завершить это дело.

Брюс терпеливо объяснял мне каждый шаг:

"Первым делом, – начал он, – нужно обезболить место, где будем работать. Хотя, если пациент очень уж не нравится, можно и без этого, – он подмигнул, и я рассмеялась, понимая, что это шутка. – Затем делаем небольшой надрез там, где гной подходит ближе всего к коже. После этого аккуратно очищаем полость от скопившихся гнойных масс и удаляем сам стержень. Важно помнить: никаких сильных надавливаний! Это может привести к тому, что инфекция распространится глубже, в подкожную клетчатку. В первые сутки обязательно установим дренаж, обработаем рану антисептиком и наложим стерильную повязку."

Я внимательно слушала каждое его слово, затаив дыхание, и затем, следуя всем его указаниям, приступила к работе.

Мой первый горький опыт случился во время дежурства. Привезли мужчину с ножевым ранением. Мы с Брюсом бились за его жизнь изо всех сил, но спасти не смогли. Тогда я впервые осознала, что врачи не всесильны, и есть вещи, которые нам неподвластны.

Я сидела на лестнице, слёзы беззвучно катились по щекам. Брюс подошёл, мягко похлопал меня по плечу и протянул платок. "Не расстраивайся, Сара, – сказал он. – Жизнь полна трудностей, бывают и взлёты, и падения. Перед каждой сложной операцией я сам молюсь Богу о помощи".

"Я не сдамся", – ответила я, вытирая слёзы. – "Спасать жизни – это моё призвание".
«Давай я тебя отвезу домой», — предложил он, и я с готовностью согласилась. Сегодня силы меня совсем покинули.

По дороге домой мы почти не говорили. Брюс включил радио, и тихая музыка заполнила паузы. Я смотрела в окно на огни Эдинбурга и думала о том, как хрупка жизнь. Он высадил меня у подъезда, легонько сжал плечо и сказал: «Завтра новый день. Отдохни»

Я снимаю комнату , в небольшом пентхаусе, который почему-то называют общежитием. Поэтому стараюсь «шиковать» — насколько это возможно в таких условиях. Мои соседи — в основном студенты-медики, весёлые ребята. А еще у нас живёт дедушка Сэм, очень добрый человек. После смерти жены он лишился дома, и судьба забросила его сюда. По утрам он варит невероятно вкусные супы, и я просыпаюсь от этого аромата, вспоминая маму.

На нашем этаже есть ещё один важный житель — кошка Берта. Мы все её подкармливаем, она словно оберегает наш очаг. Берта меня очень любит: как только увидит, сразу бежит, выпрашивая добавки. Она обожает форель, и я иногда балую её, да и себя заодно, такой роскошью — раз в год.

«Мне срочно нужно с тобой встретиться, Брюс», — раздался звонок от Аллена.

«Ты не против, Сара? Брат попросил меня подъехать к нему в контору по неотложному делу», — спросил Брюс.

"Брат. Это святое. Даже не обсуждается! Если надо ехать, значит едем",- ответила я.

Едем мы  с Брюсом к его брату, и как-то само собой вспомнилось  одно происшествие, которое случилось со мной на третьем курсе.Физиология, кажется, была. И, конечно же, я умудрилась забыть халат. Преподавательница, миссис Эйр, недолго думая, отправила меня на кафедру микробиологии – мол, иди, одолжи, если не хочешь пропуск получить.

Я, как угорелая, понеслась туда. Навстречу мне вышла милая пожилая лаборантка. "Можно у вас одолжить халат? Свой забыла", – выпалила я. Она кивнула и через пару минут принесла мне нечто… Это был халат, который, кажется, был бы велик даже двухметровому мужчине. Я в нем буквально утонула, рукава свисали до колен, а сам он был весь в каких-то желтых пятнах и держался на одной-единственной пуговице.

Я встала перед зеркалом, примерила это чудо и вздохнула: "Мне только на огороде стоять в таком виде, птиц отпугивать". Лаборантка, мило улыбнувшись, сказала: "Смотрите, верните халат обратно, не украдите". Я тогда подумала, что она, наверное, шутит. Главное теперь – незаметно пробраться на пару. Интересно, однокурсники будут смеяться?

Иду я по длинному холлу, вся такая незаметная, и тут… вижу его. Аллен. Его глаза загорелись таким насмешливым огоньком, что мне стало неловко, как никогда в жизни. Я тут же закрыла лицо рукой и пулей убежала от него.
Я вынырнула из воспоминаний, когда машина остановилась у строгого здания суда.
Из него вышел очень красивый мужчина в элегантном костюме. Я сразу узнала его. Мое сердце забилось сильнее, и в тот момент мне захотелось провалиться сквозь землю.

«Познакомься, Аллен, это моя подруга Сара.Может, ты помнишь, она жила по соседству, когда мы были детьми. Мы с ней потом в универе сдружились, а теперь Сара у меня  проходит цикл по хирургии. Я её обучаю,– с гордостью произнес Брюс».

"Дочь фермера, свинопаса... Как такое забудешь?" – процедил Аллен с ледяной жестокостью. – "Удивительно, что ты вообще стала врачом. Я думал, ты пойдёшь по стопам отца. Там бы от тебя толку было больше."

Его надменность поразила меня. Таких мужчин я еще не встречала. Очень неприятный тип. Он даже не соизволил посмотреть в мою сторону, словно я была пустым местом.

"Обязательно было тащить с собой эту девицу? Наверняка из тех, что любят кататься на дорогих тачках за чужой счёт, – фыркнул Аллен, и в его голосе сквозило такое пренебрежение, что мне захотелось его стукнуть.

"Ты не прав, она совсем не такая, – тут же вступился за меня мой друг, Брюс, и его обычно спокойное лицо исказилось от возмущения. – Извинись перед Сарой!"

Аллен криво усмехнулся, и эта усмешка была настолько фальшивой, что у меня по спине пробежал холодок. "Извини", – процедил он сквозь зубы, и было ясно, что ни капли раскаяния в его словах нет.

Я тоже не из тех, кто будет молчать, так что ответ мой прилетел моментально.

"О, Аллен, и я тебя прекрасно помню. Всегда любил важничать, как тот самый напыщенный индюк, и, судя по всему, эта привычка никуда не делась."

В голове у меня пронеслось: как у такого доброго и искреннего человека, как Брюс, мог оказаться такой брат-сволочь?
 Его несправедливые слова прошлись по мне как лезвие, и рана стала кровоточить. За что он меня так ненавидит? Я даже ни разу не целовалась.