За три минуты до весны. Старый замок

2 глава. Старый замок

У глубоких вод озера Лох-Несс, на самом высоком холме, возвышался старый серый замок, чьи стены плотно обвивал дикий виноград. Маленькой девочкой я боялась даже подходить к его окрестностям.

Он казался мне зловещим местом; местные жители шептались, что в нём обитают привидения. Ходила легенда, будто в озере живёт чудовище, которое по ночам принимает человеческий облик и блуждает по пустынным коридорам замка.

В том замке из поколения в поколение жила семья лордов Мейсонов. Дональд Мейсон, человек зажиточный и умный, без памяти любил свою супругу Кэтрин. Они растили двоих сыновей: старшего Аллена и младшего Брюса. Но судьба нанесла ему страшный удар: его жена умерла при родах, так и не подарив ему дочь, о которой он так мечтал. Брюсу тогда было всего два года. После этой трагедии сердце Дональда Мейсона окаменело. Он отгородился от сыновей стеной безразличия, что оставило глубокий след в их душах, особенно у старшего, Аллена, в чьём сердце поселилась ненависть к отцу.

Семью Мейсонов, казалось, преследовал злой рок. Женщины в этом роду умирали рано и при загадочных обстоятельствах, оставляя после себя лишь вопросы и шепот соседей. А шептались они о многом, особенно когда на небе появлялась луна. Тогда, по их словам, возле старого замка, что возвышался над озером, бродило привидение в женском обличье. До глубокой ночи оно скользило по земле, словно сотканное из лунного света, и его появление всегда предвещало беду.

Замок этот сторонились все. От него исходила какая-то гнетущая, плохая энергия, которую чувствовали даже дети. Не один человек клялся, что видел там привидение, и эти рассказы лишь усиливали страх и отчуждение.

Мое детское воображение, подпитываемое этими историями, дорисовывало замок внутри. Мне казалось, что там высокие, позолоченные стены, отражающие свет длинных люстр на мраморном полу. Везде висели картины, изображающие целую династию Мейсонов – их лица, наряды, их истории, которые, казалось, были пропитаны той же тайной и печалью, что и сам замок. Я представляла себе, как привидение скользит по этим залам, мимо портретов своих предков, ища ответы на вопросы, которые так и не были заданы при жизни.

Семья Мейсонов всегда была для нас загадкой. Они  держались особняком, не подпускали к себе близко, и в их поведении всегда чувствовалось некое высокомерие. Казалось, они смотрят на мир с высоты своего положения, не желая смешиваться с "обычными" людьми.

Замок Мэйсонов для всех местных жителей был просто мрачной достопримечательностью, памятником былому величию вырождающегося рода. Его высокие каменные стены, покрытые виноградником и трещинами времени, словно хранили в себе тени прошлого, от которых веяло холодом и забвением. Но для меня этот замок был живым — он дышал своей историей, тайнами и загадками, которые манили и не отпускали.

И хозяин у него был под стать.
Дональда Мэйсона я видела лишь несколько раз, всегда мельком, на закате или в густых сумерках, когда тени становились длиннее, а воздух наполнялся особой таинственностью. Высокий, облачённый в неизменно тёмное, со светлыми волосами и бледным лицом, он двигался с хищной, бесшумной грацией, словно призрак, скользящий по коридорам замка. Его глаза, казалось, видели больше, чем позволялось обычным смертным, а сама его фигура вызывала одновременно страх и притяжение.

В моём воображении Дональд давно превратился в персонажа из легенд — заточённого в своём шотландском замке, проклятого и вечного. Он был словно живое воплощение древних преданий, которые местные жители шептали друг другу у камина, боясь даже взглянуть в сторону замка после захода солнца. И хотя я знала, что за этой загадочной внешностью скрывается человек, в глубине души я верила, что в нём живёт нечто большее — дух прошлого, который не желает покидать свои владения.

— Ты опять на них засмотрелась, — прозвучал тихий голос сестры у меня за спиной.

Я не повернулась, не могла оторвать взгляд от мрачных силуэтов башен.

— Я смотрю не на них. Я смотрю на него, — прошептала я. — Он не обычный человек, Мэри. Он — загадка. Его замок — это словно древняя гробница, хранящая в себе тайны веков.

— Сара, хватит, — вздохнула сестра, подойдя ближе. — Это просто старый, заброшенный дом, а мистер Мэйсон — одинокий отшельник. Говорят, их род проклят, но это всего лишь сказки, чтобы пугать детей.

— Одинокий? Или вечный? — я наконец обернулась к сестре, и в моих глазах зажегся огонёк. — Его кожа бледная, как лунный свет, а глаза... Ты видела его глаза? В них нет ни капли тепла, только холод столетий. Он будто впитывает саму жизнь из этого сырого воздуха, из этих туманов, что стелются над озером.

— Твоё воображение играет с тобой злую шутку, — с беспокойством сказала сестра. — Это опасные мечты. Мэйсоны — не персонажи из книги, они — люди, чья жизнь полна настоящих, тяжёлых испытаний.

В тот самый миг, будто по моему знаку, с вершины замка с шорохом вырвалась целая стая летучих мышей. Чёрной, живой волной они понеслись в сгущающиеся сумерки, словно подтверждая каждое моё слово. Мэри вздрогнула от испуга и отступила назад. А я лишь загадочно улыбнулась. Моя мрачная сказка ожила прямо на глазах. И мне отчаянно захотелось стать её частью, даже если бы финал означал встречу с вампиром.

Когда вечерние сумерки начали окутывать озеро, превращая его поверхность в игру фиолетовых и свинцовых оттенков, я встретилась взглядом с братом. В моем взгляде, я чувствовала, была стальная решимость.

— Сегодня, Джек, — мой голос был тихим, но в нем звучала непоколебимая твердость. — Мы отправляемся в замок.

Он тут же сжался и испуганно огляделся, словно боялся, что наши слова долетят до чьих-то ушей.
— Ты совсем с ума сошла? — прошипел он. — Сара, это просто ужасная идея. Очень плохая.

"Не будь трусом!» – отрезала я. – «Это же наше главное приключение! Мы просто заглянем и уйдем. Никто и не узнает».

Под покровом ночи, когда мир погрузился в сон, мы тихо подошли к старой садовой стене. Ходили слухи, что где-то здесь есть калитка, которая всегда распахнута, словно приглашая в тайны. И действительно, наши надежды оправдались – замок оказался доступен. Сердца забились в унисон, когда мы скользнули внутрь, на территорию, окутанную вековой тишиной. Нас встретил огромный главный зал, утопающий в густом полумраке. Лунный свет, пробиваясь сквозь величественные витражные окна, вычерчивал на холодном мраморном полу причудливые узоры, словно оживляя выцветшие гобелены на стенах. Воздух был прохладным, наполненным запахом пыли, камня и чего-то неуловимого – дыханием старой тайны.

— Ого… — выдохнул Джек, задрав голову. Высокие сводчатые потолки терялись во тьме.

Мы прошли глубже, в длинную галерею, где нас встретили суровые взгляды предков Мейсонов. Написанные маслом глаза, казалось, пронзали нас насквозь, внимательно отслеживая каждый шаг незваных посетителей.

— Смотри… они все на нас смотрят, — прошептал Джек.

— Это просто картины, — так же шёпотом ответила я, хотя сама чувствовала, как по спине бегут мурашки.

Внезапно по залу пронесся леденящий холод. Пламя моей единственной свечи затрепетало, почти погасло, отбрасывая призрачные тени на стены. Прямо перед нами словно сотканный из воздуха, возник прозрачный, светящийся силуэт женщины. Она была одета в старинное платье, которое струилось вокруг неё, пока она скользила по залу, не касаясь пола. Её лицо было искажено безмолвной, пронзительной тоской, от которой мурашки бежали по коже. Я застыла, не в силах издать ни звука, моё сердце колотилось в груди.  Джек тихо пискнул от чистого, неподдельного ужаса.

В тот момент, когда привидение обернулось, его пустые глазницы, казалось, впились в нас, проникая в самые потаённые уголки наших душ. Этого было достаточно, чтобы кровь застыла в жилах. Ужас, дикий и первобытный, сорвал нас с места. Громкий топот наших ног, словно удары молота, гулко разнёсся по гнетущей тишине замка. Мы неслись, сломя голову, не разбирая дороги, пока за спиной не раздался холодный, властный голос, полный нетерпения и угрозы:
— Кто здесь?!

В проёме дальней двери, словно вырезанный из ночного кошмара, застыл силуэт Аллена. Лунный свет обрисовывал его контуры, превращая в нечто жуткое, почти нереальное. Сердце ухнуло куда-то в пятки, и я, не раздумывая ни секунды, схватила брата за руку. Мы рванули в боковой коридор, туда, откуда только что пришли, прочь от этого леденящего душу зрелища.

— Сюда! — прошипела она.

Мы выскочили через калитку и неслись без оглядки, пока за спиной не остались и замок, и озеро. Только остановившись в роще, задыхаясь, Джек смог выговорить:

— Я же говорил! Говорил, что это плохая идея!

Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке, и я, прижимая ладонь к этой бешеной скачке, не могла не признать его правоту. Но в глубине моих глаз, помимо дрожащего страха, плясал огонёк какого-то дикого, необузданного восторга.

— Но ты видел? Джек, ты видел её?

На следующий день судьба, словно невидимая рука, снова привела меня к Аллену. И там, у самой кромки воды, мы  столкнулись с ним.

Я же, как обычно, предавалась своему любимому занятию. Сидела на берегу, подбирала гладкие камушки и бросала их в бездонную гладь. Каждый всплеск, каждый расходящийся круг на воде был для меня маленьким моментом чистого покоя. Это было так умиротворяюще, позволяло забыть обо всём на свете, раствориться в этом простом, но таком глубоком занятии.

Тогда-то и пришло это жуткое понимание: прежней жизни больше не будет. Я резко обернулась и встретилась с пронизывающим, почти презрительным взглядом – тёмно-синие глаза, словно сапфиры, до невозможности красивые, но холодные как лёд.
 
Он посмотрел на камень в моей руке и процедил:
– Какая глупость, – с едкой иронией произнес высокий, стройный человек. – Уж лучше бы ты тренировала свой мозг чтением. Впрочем, что с тебя взять, дочь фермера, этим всё сказано.

Его слова обожгли. Я ничего плохого ему не сделала, откуда столько злости? Мне стало его жаль. Я знала его историю и в чем-то мы даже были похожи. Возможно, именно поэтому его резкость так сильно задела меня.

Аллен появился в школе в конце сентября — и весь воздух будто выкачали. Я даже запомнила, как он поправляет ремень сумки: пальцы скользят по пряжке, будто проверяют, на месте ли она. И ещё — он никогда не смотрел под ноги, только прямо перед собой, сквозь всех нас.

Я стояла у окна на первом этаже, когда он прошёл мимо. Близко — так, что я уловила запах мыла и чего-то холодного, вроде мятной жвачки. Сердце забилось так, что заныло. «Привет», — сказала я. От волнения мой рот пересох, и язык прилип к нёбу. Но Аллен даже не повернул головы. Только чуть дёрнул плечом — то ли фыркнул.И пошёл дальше.

Я потом всю перемену просидела на подоконнике, перебирая в голове: может, у меня очки были заметнее, чем я думала? Или он увидел, как я на физре неуклюже через козла прыгала? Или дело в том, что я всегда в спортивном костюме хожу, а волосы вечно в пучок стянуты? Ничего конкретного, одна тошнотворная тяжесть в груди.

Соседи только и шептались, какой у Аллена жуткий характер. Говорили, что с отцом он совсем не ладил, постоянно ему перечил, делал всё наперекор. В школе тоже от него житья не было: драки устраивал чуть ли не каждый день, учителей ни во что не ставил.

Его отец  решил, что хватит это терпеть. Отправил он сына подальше от дома, в закрытую школу для трудных подростков. Говорили, что там ему пришлось несладко. И вышел он оттуда совсем другим человеком – озлобленным на весь мир. Видимо, та школа только усугубила его проблемы, а не решила их.

Каждый раз, когда я оказывалась у берегов Лох-Несса, меня охватывало необъяснимое притяжение. Я представляла себе бескрайнее водное пространство, где за горизонтом вот-вот покажется одинокий парусник, несущий на борту мою судьбу.И вот, в один из таких моментов, я увидела Аллена. Он вернулся, окончив закрытую школу. Он оказался поразительно красивым: глубокие синие глаза, густые тёмные волосы, изящные черты — настоящий принц со страниц сказки.

Внезапно, я увидела, как он поскользнулся и упал в тёмные воды озера. Ужас охватил меня. Я бросилась к нему, но, к своему отчаянию, не умела плавать. Озеро, казалось, живым существом, поглощало Аллена.

Я не знала, что делать, только чувствовала, как страх сковывает меня. Я отчаянно закричала, голос дрожал: "Помогите! Есть кто-нибудь? Человек тонет!"

Незнакомый парень услышал мой крик и успел прибежать, вытащив Аллена из воды.

Чудовище словно хотело поглотить его, забрать в свою бездну. Поговаривали, что это был древний долг,который он должен был заплатить за всех женщин своего рода, умирающих при столь загадочных обстоятельствах.

После того случая у озера, я его не видела. Аллен поступил в университет и уехал. А потом, спустя какое-то время, до меня стали доходить слухи. Говорили, что Аллен блестяще окончил юридический факультет, мечтая пойти по стопам своего деда Томаса и стать судьёй. Мечта его сбылась:  он достиг в своей карьере невероятных высот. Знакомые говорили, что он был очень строгим судьей и не проявлял снисхождения к подсудимым.
Чужое горе его мало трогало; он выносил вердикты с ледяной жестокостью.

Я всегда знала, что он из тех, кто в любовь не верит. Казалось, ни одна девушка не могла растопить его ледяное сердце. Многие, конечно, за ним бегали, надеясь на его деньги, но он видел их насквозь, и его равнодушие было непробиваемым. Однажды я случайно услышала, как Аллен разговаривал со своими приятелями. "Девушки? Пустые и глупые существа", – бросил он с явным пренебрежением.

А через несколько лет я услышала от общих знакомых: Аллен женился. И тут же добавили — жена от него сбежала. Спустя три года или четыре, не помню. Забрала с собой что-то и уехала. «Тяжёлый характер», — сказали мне, и я почему-то ни капли не удивилась. Тот самый мальчик, который даже «привет» не слышал, оказался тем ещё типом.