Вода

Ты снова ручьями исправно льёшь
слёзы, как болезная белошвейка,
на чёрных змеёнышей строк, их заливая ложь;
на разоблачение века
летят солёные капли. Размазывая слова,
комкая лист бумаги, тщишься остановиться,
но душа кипятится – сразу видно – вдова
генерала, полюбившая ясновидца-
поэта-гоголя-щёголя. Значит, не быть беде,
да тонет Евтерпа в напрасной твоей воде.

Пусть трижды вконец обрыдла вся
вселенная, с делами, с переизбытком
дел, мир будет вертеться, толкая, да вознося,
алкоголик пойдет за своим напитком,
швея будет шить, воевать солдат,
смертный ложиться в гроб, не помня о круговерти,
на алтарь извечного голода волк понесёт ягнят,
любовь получит письмо, с бабочками в конверте,
засим над клочьями жарких речей не лей
слёз понапрасну. Их воскреситель – клей!

Ты плачем уже достал. Встань! Объяви бойкот
всему, что доводит легко до смертельной дрожи.
Встряхнись. Нанеси свой решающий апперкот,
дай унынью по роже,
пусть часом бой с тенью, силы в тебя вдохнув,
закончится тем, что ты больше не станешь тенью,
почувствуешь крылья, острые когти и длинный клюв;
глиссандо мурашек, дарующих вдохновенью
свободу, бежит по твоей спине,
Евтерпа не скажет: «не».

Пора обновленья. Произнеси: «теперь!»
Самообман предваряет синдром восторга.
Нет разницы, что за окнами – камнем застыла Тверь,
Мурманск, усы якута, снег, ледяная корка,
никакого нью-йорка, рая, блаженных чад,
ангелов, ангелочков, невинных агнцев:
знай, что они, если сам говоришь, молчат,
не загибают пальцев,
комкая жизнь. Если душа сильна,
боль произносит: «на!»