Бал маскарад

Часть первая.
 
Дорога.
 
 
Качается повозка на ухабах,
В бутылках плещется вино.
Поэт заметки делает в этапах
Рассказа, что пишет он давно.
 
 
Он полон сил и вдохновения,
Стремясь идеи записать,
Черкая строки откровения,
На лист пытаясь суть переписать.
 
 
Вот мрачная картина
Пред взором мельком предстаёт:
Погост, над ним рябина
В крест багровой гроздью бьёт.
 
 
Вот ближе приближается повозка
К затору на своём пути
- В рассказ достойная наброска,
Картины, что не обойти.
 
 
Убранством золота блестит
Карета, что в грязи застряла,
Где лошадь поперёк стоит,
И дымка образ дополняла.
 
 
Лохматый кучер у погоста
Гнедую лошадь бьёт со зла.
Режут воздух звуки хлёста,
Врезаясь в плоть ударами кнута.
 
 
Из той кареты вышел князь,
В шелках, в убранстве красоты,
Стыдя извозчика за грязь
И злобу дикой простоты.
 
 
Спустившись в грязь, за сбрую взялся у коня,
Коня рубцы прикрыв лишь глиной,
Легко повёл, лохматого браня,
Крадясь вдвоём походкой львиной.
 
 
Дорогу взором обегая,
Князь видит, обомлев:
Поэта, что, в восторге наблюдая,
Заметки пишет, словно захмелев.
 
 
- Я вижу, вы писатель,
- Своё князь молвит слово.
К поэту — как приятель,
Бросая взгляд сурово.
 
 
-  Да, я мечтатель и поэт,
Пишу заметки в свой рассказ.
Ищу мистический букет
Из чувств, что не откроют на показ.
 
 
- Вы оказались в нужном месте,
Могу вам место показать,
Где всё, что нужно, вместе
Собралось праздник отмечать.
 
 
Здесь вёрст всего немного,
В моё имение вам скакать.
Там обитает сброд лихого,
Нам будет что пообсуждать.
 
 
Поэт не робкого десятка,
На предложение кивнул.
И двинулась повозка гладко,
И ветер в борт качнул.
 
 
***
 
 
Часть вторая.
 
Имение.
 
 
Карета въехала в имение,
Мерцает тусклый свет.
Князь, предвкушая вечер и общение,
Поэта приглашает в кабинет.
 
 
-  Располагайтесь, отдохните,
А вечером прошу на ужин.
Сейчас я отклонюсь, извините,
В дела, проблемы погружён.
 
 
Но знаю я: для ваших записей, поверьте,
Там будет много болтовни.
И вижу я, вы любите до смерти,
Читая образы, слагать в стихи.
 
 
Поэт ступает в зал, где люстры
Горят огнём, как в храме.
Гостей полно, но взгляды тусклы,
И дымка тлеет над столами.
 
 
Вот толстый барин, трогает фарфор
От курицы руками в жире.
Он говорит про свой позор,
Что беден стал, а сам - в мундире.
 
 
Он пузо нервно теребит,
И жадно щупает приборы,
И вечно ноет и скорбит:
«Кругом -  сплошные воры».
 
 
А сам - проблем клубок любовных неудач.
Но тут же, видя князя рядом,
Бежит под ноги, как калач,
Выпрашивая деньги взглядом.
 
 
А рядом нимфа, вся в шелках,
Игриво вертит задом.
Ей изъясняются в стихах,
В ногах валяясь стадом.
 
 
Сама глазами смотрит вкось
К столам, где пьют мужланы.
Её влечёт разврата гроздь,
А не стихов гурманы.
 
 
Она совсем иного рода:
Чужие письма, сплетни, ссоры,
За князем ходит день без года,
Рождая склоки и раздоры.
 
 
«Хотя бы взгляд...» Но князь проходит мимо.
Она шипит: «Так невыносимо!»
- встаёт, кивает мнимо,
Махая веером красиво.
 
 
В углу философ, строгий и худой,
Вещает так, что в жилах холод.
Он смотрит свысока, а взгляд - иной:
В его глазах - тоска и голод.
 
 
Он говорит: «Мы все рабы
Страстей, пороков и иллюзий».
Но сам готов кусок еды
Схватить, пока другие в музе.
 
 
Мыслитель лебезит при виде князя,
Он восклицает: «О, мудрейший!
Вы - воплощенье высшей связи,
Наш покровитель и добрейший!»
 
 
И каждый лезет: «Как вы правы!»
«Как вы мудры!» «Как вы добры!»
Поэт глядит на эти нравы
- Струн и образов игры.
 
 
Ему противней этот лепет,
Ужимки их, пороки и грехи.
Картина смотрится нелепо,
Чем громче льются лжи стихи.
 
 
Князь подозвал поэта жестом,
Уводит в кабинет, к окну.
- Вы видите, — он молвит трезво,
- Я в этом аде, как в плену.
 
 
Меня обязывает статус, право,
Терпеть и лесть их принимать.
Но есть одна для нас забава,
Где можно всё познать.
 
 
Я дам вам приглашение на бал.
Там будет круг иных знакомых.
Никто б из этих не попал
Туда, где мысли и приёмы...
 
 
Я прикажу карету к ночи.
А чтоб до дому путь был ярок
- Вот, ларчик вам в подарок,
Там безделушка, между прочим.
 
 
Поэт берёт подмышку ларчик,
Кивнул и вышел на поклон,
В восторге, словно мальчик.
Вокруг туман и колокольный звон.
 
 
Качается повозка на ухабах,
В бутылках плещется вино.
Поэт глядит на ларчик, старый,
Играет любопытство заодно.
 
 
Толкает руку. Крышка -  щёлк.
Открытка: «Не опаздывайте, ждём».
И рядом, в бархате, как шёлк,
Блеснул пистоль серебряным огнём.
 
 
***
 
 
Часть третья.
 
Бал.
 
Приглашён был я в имение,
К полночи на торжество.
Прислали мне на удивление
Открытку с подписью на Рождество.
 
 
Гласила надпись на открытке:
«Быть во время изволь».
В придачу ларчик был к визитке,
А в нём - серебряный пистоль.
 
 
С улыбкой к замку подхожу,
И граф в дверях встречает.
«Поэт известный», - вам скажу,
Гостям меня он представляет.
 
 
Танцуют в вальсе офицеры,
Искрится белое вино,
И пир на скатерти без меры,
Наполнен тостами давно.
 
 
Мне подвели знакомиться графиню,
Что прибыла на бал одна,
Красивую и нежную богиню,
Которая была скромна.
 
 
В руке бокал держу,
Хмельным напитком полный,
Кружу я в вальсе госпожу,
Весельем дом наполнен.
 
 
Отсчёт свой начали куранты,
Ведя последнюю минуту,
И тени, словно великаны,
В лучах забегали повсюду.
 
 
Как только полночь прозвенела
И музыка в секунде замерла,
Толпа внезапно загудела
- Нечисть сущность обрела.
 
 
Теперь окончен бал,
И маски сброшены долой.
Звериной злостью вспыхнул зал,
Клыки блеснули наготой.
 
 
Никто представить и не мог:
Весь зал в чудовищах кружится,
В пиру кровавом - смрад и смог,
И зло в бесчинствах веселится.
 
 
Их отделяет лишь бросок,
Чтоб учинить расправу,
Вкусить плоть тела на зубок,
Как жертвы символ, на забаву.
 
 
Мне жить осталось две минуты
Пред тем, как грянет торжество,
Как в небе загремят салюты,
Огнём покажут мастерство.
 
 
Блеснуло дуло в кулаке,
Затвор дослал патрон.
Я цель увидел в темноте,
Щелчок бойка - уклон.
 
 
Залп прогремел - отстрел открыт
Зверей в людском обличье.
Секрет строжайший был раскрыт,
Показано отличье.
 
 
Клыки сверкают в темноте,
И выстрелов громада.
Лишь вопли рвутся в пустоте,
Подобно звукам ада.
 
 
Князь в замок заманил,
Как на десерт представил.
Смеясь, он зло ко мне манил,
Стрелять по ним заставил.
 
 
В пылу бесчинства и расправы
С лица князь маску снял.
Он злом горел и жаром лавы
И громко зверем хохотал.
 
 
Меня ударило как током,
И я открыл глаза.
Пот с головы стекал потоком,
Сон растворился, страхи унося.
 
 
Но вот раздался стук в окно
Посыльный в чёрном фраке
Суёт открытку и сукно,
И смех стоит во мраке.
 
 
***
 
Часть четвёртая.
 
Дама сердца.
 
 
Ну всё Проснулся. Сердце колотило,
В висках - обрывки страшных сцен.
Реальность всё же победила,
Но сон не вычеркнуть совсем.
 
 
В окно стучали, но не поздно
- Посыльный ждал уж на крыльце.
Всё та же надпись, те же звёзды,
Всё тот же ларчик на столе.
 
 
Смеясь над собственным испугом,
Поэт решил: «Был сон - пустяк.
Поеду. Буду просто другом.
Чего бояться? Всё не так».
 
 
Уходят страхи и обман,
Карета мчит, сменяя дали.
Огни на небе как туман,
И все сомнения пропали.
 
 
Вот замок и гостей немного,
На улице, встречает князь.
Ни тени зла, ни запаха, былого,
Всё просто, будто в первый раз.
 
 
Всё чинно, светло, бесподобно.
Лакеи, музыка, цветы.
Никто не смотрит в спину злобно,
Всё дышит лаской доброты.
 
Она стояла у камина,
На ней блистал в жемчужинах наряд.
Стройна, как балерина,
Лишь тихий, чуть смущённый взгляд.
 
 
- Позвольте вас на танец пригласить?
Она кивнула, взглядом дорожа.
В веселье бал их стал кружить,
Огнём в сердцах дрожа.
 
 
Они трещали без умолку,
Про книги, детство и мечты.
Ни тени фальши, втихомолку,
на краешке большой тахты.
 
 
Она читала вслух стихи,
Смеялась громко, как ребенок.
Минуты были так легки,
Как нежный дождь, капелью звонок.
 
 
- Как жаль, - сказала, пряча
Взгляд, -
Что раньше мы не повстречались,
И по щеке слеза бежит, как яд,
Румянцем щеки наливались.
 
 
Я вам скажу: я занята.
Меня венчают в понедельник.
Судьба -  жестокая черта,
Я в этом браке буду как отшельник.
 
 
- Как друг, вы дороги мне очень,
Мне раньше б вас узнать
Но после этой ночи,
Со всем должна порвать.
 
 
Поэт молчал. В груди осколки
И сердце дрогнуло тотчас.
Он улыбнулся криво, колко:
- Я очень рад, что встретил вас.
 
 
Она ушла. Остался вечер,
Огни, пустые зеркала.
И кто-то тихо ставил свечи,
А может, память их зажгла.
 
 
Поэт встречает князя,
И тараторит невпопад.
Рисуя образ рифмой крася,
Застыл, но вот поручик гад!
 
 
Её в невольницы себе избрал,
Князь резко слово прерывает.
И строго свой вопрос задал,
Вас страстная любовь одолевает?
 
 
Чем я же вам смогу помочь?
Вы здесь владыка, бог имений,
Поэт не унимаясь, поручика  сошлите прочь,
Я всё отдам без объяснений.
 
 
Готов я душу даже заложить,
За помощь, что нужна взамен.
Лишь дайте мне любовью воспарить,
Не нужно мне замен.
 
 
Князь встал, кивнул, и молвил,
- Ну что ж, поэт, ударим по рукам.
Ступай. Я всё устрою быстро,
Ухмылка побежала по губам.
 
 
Домой. Карета. По дороге.
В бутылках плещется вино.
Но всё иначе, всё в тревоге,
И сердце просится на дно.
 
 
***
 
 
Часть пятая.
 
Дуэль.
 
 
Всё тот же бал. Всё те же лица,
Но в воздухе - иная стать.
Поручик, пьяный, веселится,
Решает удаль показать.
 
 
Стоит с бокалом у колонны,
ус над губою нагло вздёрнут.
Эти дамы, похоти законы,
О тех мечтаю кто повёрнут.
 
 
В разврате, страсти, в шуме полном,
И все замужние туда же.
Вот счет мой новыми дополнен,
Вчера зажал одну на пляже я.
 
 
А эту вот  вчера в сенях,
Я распечатал недотрогу.
Забыла панталоны второпях,
Но так себе, удовольствия немного.
 
 
Колкий взгляд - как лезвие ножа,
Князь слышит разговор и в этом знак.
Он под удар себя подставил уязвимость обнажа.
Поручик то что вы сказали  это так?
 
 
- Вы, сударь, - голос князя точен, -
Как смеете порочить тех вы честь,
кто вам не сможет дать отпор.
Вам только бы разврат и лесть.
 
 
На сплетни грязные плевать.
Я требую, чтоб вы сейчас же замолчали!
Поручик пьяный - как под стать,
Хихикнул: «Князь, вы б лучше промолчали.
 
 
Вино в бокале князя ледяное,
Летит в лицо поручика штабное.
Как кровь, багровое густое,
стекало как знамение роковое.
 
 
Поручик вздрогнул,
Но глаза горели.
- Вы ответите! - он извергнул.
- Дуэль нас ждёт у ели!
 
 
Не сдерживая ярость. - В сад!
Сейчас! В конце концов!
Князь - «я буду только рад,
Таким забавам! И без слов.»
 
 
Они выходят в сад, горит луна,
Мерцая бледным светом.
Дорожка, статуи и тишина,
А смерть звенит в минуте этой.
 
 
- Сходитесь! — голос в темноте,
Два выстрела почти сливаясь.
Поручик сломленный в хребте,
Хрипит как зверь за жизнь цепляясь.
 
 
Князь подошёл холодный, словно лёд,
Ни торжества, лишь строгость и покой.
- Ты выбрал сам такой исход.
- Ну вот и всё пора домой.
 
 
Ушел без шума, без затей,
Лишь только мельком злая тень
Скользнула сквозь извилины аллей,
Оставив тело для геенн.
 
 
Она вбежала как метель,
В слезах, и в белом платье.
- Он был убит! Дуэль!
Судьба для нас или проклятье?
 
 
***
 
Часть шестая.
 
Финал.
 
 
 
Прошла неделя. Тишина.
Она - в его объятьях, дома.
Покой, Любовь без дна,
И сердце, в такт стучит знакомо.
 
 
Она смеётся, варит суп,
Листает книги на диване.
Он ловит взгляд, движенье губ
И тонет в этом океане.
 
 
А он не видит. Он влюблён.
Ему казалось -  всё возможно.
Но за окном, как страшный сон,
Карета ждёт. И осторожно
 
В ней кто-то смотрит из окна.
Усмешка, холод, взгляд бездна.
Князь наблюдает, как луна
Над ними зайти обречена.
 
 
Тот самый день. Она спешит
К нему с подарком и цветами.
На перекрёстке  конь, визжит
Толкучка, крики, руки с узелками.
 
 
Карета мчит вздымая пыль,
Горя как адовый запал.
Удар мгновенно девушку убил,
Князь жизнь в секунду оборвал.
 
 
Она лежит, глаза открыты,
В них небо, облака и свет.
Улыбка, что была забыта,
Застыла. И прощанья нет.
 
 
Поэт бежит, но поздно. Поздно.
Она уже не здесь, не с ним.
И только где-то в небе звёзды
Мерцают светом неземным.
 
 
Три дня. Бутылка. Ночь. Тоска,
По улицам он бродит, пьяный.
В душе дыра и нет куска,
А князь виновник злодеяний.
 
 
Он входит в замок. Тот же зал.
Из сна звериные  манеры.
Князь у камина. Ждал. Не спал.
- Я знал, что ты придёшь без веры.
 
- Ты! -  в крик срывается поэт.
- Ты обещал! Ты дал мне слово!
- Я дал. Не долгий был дуэт,
Уроки жизнь даёт сурово.
 
 
-  Ты убил её! - Не ври мне.
Её убила жизнь. Карета.
Ты сам просил, не зная о цене,
А я напомнил часть обета.
 
 
Поэт молчит. В глазах огни,
И душу нечем потушить.
- Я всё отдам, её верни...
- но поздно. Ей не жить.
 
 
Блеснул в руке пистоль,
И лица быстро заметались.
В крови превышен алкоголь,
Везде чудовища Казались.
 
Злость, отчаянье и слабость,
Терзали плоть наперебой.
Ложь, потеря и усталость,
Сломали разум и
 покой.
 
И бал во сне теперь реальность,
И в круг замкнулся ужас тот.
Открыв читателю сакральность,
Страстей, пороков  и забот.
 
Он выстрелил - и тело пало,
Гремит другой, и снова в цель.
И злую шутку с ним сыграла,
В жизни эта канитель.
 
Князь наблюдает, словно в сцену,
Он режиссер ролей и драм,
Смеясь он знает цену,
Душам, попавшим в этот храм.
 
Поэт обманутый надеждой,
Сломался, треснул, обомлел.
Раздавленный своей же брежью,
Душою заживо сгорел.
 
Качается повозка на ухабах,
В бутылках плещется вино.
Князь душу держит в лапах,
Поэту лишь одно отведено.
 
Конец.
 
Ps:
Концовка этого сюжета,
Другая быть должна,
Цензура в кулуарах интернета,
Её решила вычеркнуть сполна.
 
Скажу одно,
поэт стреляется и всё!