18 глава о Б. Пастернаке

А вот 2 детских  стихотворения Бориса Пастернака. Написаны они в 1925-м году. Детские стихи замечательный Поэт не писал ни до, не после 1925-го. Тем более интересны эти два – написанных. Я решил дать оба – думаю, вам интересно познакомиться с «детским» Пастернаком.

                Карусель.

Листья клёнов шелестели,
Был чудесный летний день.
Летним утром из постели
Никому вставать не лень.

Бутербродов насовали,
Яблок, хлеба каравай.
Только станцию назвали,
Сразу тронулся трамвай.

У заставы пересели
Всей ватагой на другой.
В отдаленьи карусели
Забелели над рекой.

И душистой повиликой,
Выше пояса в коврах,
Все от мала до велика
Сыпем кубарем в овраг.

За оврагом на площадке
Флаги, игры для ребят.
Деревянные лошадки
Скачут, пыли не клубят.

Черногривых, длиннохвостых
Чёлки, гривы и хвосты
С полу подняло на воздух,
Опускает с высоты.

С каждым кругом тише, тише,
Тише, тише, тише, стоп.
Эти вихри скрыты в крыше,
Посредине крыши – столб.

Круг из прутьев растопыря,
Гнётся карусель от гирь.
Карусели в тягость гири,
Парусину тянет вширь.

Точно вышли из токарни,
Под пинками детворы
Кони щёлкают шикарней,
Чем крокетные шары.

За машиной на полянке
Лущит семечки толпа.
На мужчине при шарманке
Колокольчатый колпак.

Он трясёт, как дождик банный,
Побрякушек бахромой,
Колотушкой барабанной,
Ручкой, ножкою хромой.

Как пойдёт колодкой дёргать,
Щиколодкою греметь,
Лопается от восторга,
Со’ смеху трясётся медь.

Он, как лошадь на пристяжке,
Изогнувшись в три дуги,
Бьёт в ладоши и костяшки,
Мнётся на ногу с ноги.

Погружая в день бездонный
Кудри, гривы, кружева,
Тянут кони, и фестоны,
И колясок кузова.

И навстречу каруселям
Мчатся, на руки берут
Заражённые весельем
Слева  роща, справа пруд.

С перепутья к этим прутьям
Поворот довольно крут,
Детям радость, встретим – крутим,
Слева – роща, справа – пруд.

Пропадут – и снова целы,
Пронесутся – снова тут,
То и дело, то и дело
Слева роща, справа пруд.

Эти вихри скрыты в крыше,
Посредине крыши – столб.
С каждым кругом тише, тише,
Тише, тише, тише, стоп!

                Зверинец.

Зверинец расположен в парке.
Протягиваем контрамарки.
Входную арку окружа,
Стоят у арки сторожа.
Но вот ворота в форме грота.
Показываясь с поворота
Из-за известняковых груд,
Под ветром серебрится пруд.

Он пробран весь насквозь особым
Неосязаемым ознобом.
Далёкое рычанье пум
Сливается в нестройный шум.

Рычанье катится по парку,
И небу делается жарко.
Но нет не облачка в виду
В Зоологическом саду.

Как добродушные соседи,
С детьми беседуют медведи,
И плиты гулкие глушат
Босые пятки медвежат.

Бегом по изразцовым сходням
Спускаются в одном исподнем
Медведи белые втроём
В один семейный водоём.
Они ревут, плещась и моясь.
Штанов в воде не держит пояс,
Но в стирке никакой отвар
Неймёт косматых шаровар.

Пред тем как гадить, покосится
И пол обнюхает лисица.
На лязг и щёлканье замков
Похоже лясканье волков.
Они от алчности поджары,
Глаза полны сухого жара, --
Волчицу злит, когда трунят
Над внешностью её щенят.

Не останавливаясь, львица
Вымеривает половицу,
За поворотом поворот,
Взад и вперёд, взад и вперёд.
Прикосновенье прутьев к морде
Её гоняет, как на корде;
За ней плывёт взад и вперёд
Стержней железных переплёт.

И той же проволки  мельканье
Гоняет барса на аркане.
И тот же брусяной барьер
Приводит в бешенство пантер.
Благовоспитаннее дамы,
Подходит, приседая, лама.
Плюёт в глаза и сгоряча
Даёт нежданно стрекача.

На этот взрыв тупой гордыни
Грустя глядит корабль пустыни, --
«На старших сдуру не плюют», --
Резонно думает верблюд.
Под ним, как гребни, ходят люди.
Он высится крутою грудью,
Вздымаясь лодкою гребной
Над человеческой волной.

Как бабьи сарафаны, ярок
Садок фазанов и цесарок.
Здесь осыпается сусаль
И блещут серебро и сталь.
Здесь, в переливах жаркой сажи,
В платке из чёрно-синей пряжи,
Павлин, загадочный, как ночь,
Подходит и отходит прочь.
Вот он погас за голубятней,
Вот вышел он, и необъятней
Ночного неба тёмный хвост
С фонтаном падающих звёзд!

Корытце прочь отодвигая,
Закусывают попугаи
И с отвращеньем чистят клюв,
Едва скорлупку колупнув.
Недаром от острот отборных
И язычки, как кофе в зёрнах,
Обуглены у какаду
В Зоологическом саду.
Они с персидскою сиренью
Соперничают в опереньи.
Чем в птичнике, иным скорей
Цвести среди оранжерей.

Но вот любимец  краснозадый
Зоологического сада,
Безумьем тихим обуян,
Осклабившийся павиан.
То он канючит подаянья,
Как подобает обезьяне,
То утруждает кулачок
Почёсываньем скул и щёк,
То бегает кругом, как пудель,
То на него находит удаль,
И он, взлетев на всём скаку,
Гимнастом виснет на суку.

В лоханке с толстыми боками
Гниёт рассольник с потрохами.
Нам говорят, что это – ил,
А в иле – нильский крокодил.
Не будь он совершенной крошкой,
Он был бы пострашней немножко.
Такой судьбе и сам не рад
Несовершеннолётний гад.

Кого-то по пути минуя,
К кому-то подходя вплотную,
Идём, встречая по стенам
Дощечки с надписью: «К слонам».
Как воз среди сенного склада,
Стоит дремучая громада.
Клыки ушли под потолок.
На блоке вьётся сена клок.
Взметнувши с полу вихрь мякины,
Повёртывается махина
И падает чуть – чуть назад
Стропила, сено, блок и склад.

Подошву сжал тяжёлый обод,
Грохочет цепь, и ходит хобот,
Таскаясь с шарком по плите,
И пишет петли в высоте.
И что-то тешется средь суши:
Не то обшарпанные уши,
Как два каретных кожуха,
Не то соломы вороха.

Пора домой. Какая жалость!
А сколько див ещё осталось!
Мы осмотрели разве треть.
Всего зараз не осмотреть.
В последний раз в орлиный клёкот
Вливается трамвайный рокот.
В последний раз трамвайный шум
Сливается с рычаньем пум.