Почти верлибр

                Тамаре Яблонской в благодарность за "Вечернюю прогулку".


      Свет блуждал в безлюдном и безбрежном,
      Но не в тундре, не в пустыне блеклой.
      В матовых озёрах отражались
      Стаи пилигримов-облаков.
      В сумерках в траве тропа змеилась,
      Уводя в забытое пространство
      Рощи с отражённым звуком птицы.
      И теней таинственные знаки   
      Рисовали ветры в поднебесье,
      Выдувая всё из оболочки
      Сердца, обеднённого тоской.

              А тела в страданье безысходном
              Ржавыми исколоты штыками
              Времени, ушедшего куда-то,
              Не кричали, обеззвучив губы,
              В немоте проклятой обессилев,
              Тихое смиренье выражая,
              Наливаясь дикою тоской.

      Ну а души, святость не утратив,
      Вытоптаны теми, кто отрёкся,
      Мечутся, покой найти желая,
      По застроенным квадратам чёрной почвы,
      В ужасе стеная и взывая
      К чувствам опостылевшей Вселенной.

               И над этим всем с Тамарой вместе
               Мы стоим, верлибр обожествляя,
               Отречённые от суеты пространства,
               Гордые собою бесконечно,
               Рифмами себя не утруждая,
               Музою, пригретые, как Солнцем,
               И напоминая, отдалённо
               Мухиной известную скульптуру,
               Бронзовея, в пьедестал врастаем.