Опытные наблюдашки. Глава 17

        Ну вот и всё… Доела все замороженные корочки, кусочки и четвертинки  хлеба, батона пирожков, и даже завалявшийся кусок бисквита отыскала и сгрызла. Вот ведь лень ленущая идти в магазин за хлебом, тем более в  мороз. А вы не знали, что хлеб прекрасно морозится?  И заботливо столканный в морозилку прекрасно пригождается в ответственные моменты, когда никуда не хочется выходить. И ещё есть плюс, имея современную технику -  если положить в микроволновку и правильно разогреть,   (тут нужен опыт, для каждого кусочка свое время), то он становится немножко резиновым, и из крошащегося куска получается более плотная структура, такая, которую я люблю. Мне не нравится, когда хлеб рыхлый и при отрезании разваливается на крошки.
             Придется завтра моей хлебной душе тащиться в магазин. Купить что- ли сразу побольше, а то придется заменять макаронами.  А вот, кстати, поела бы макароны ранне-советских времен, длинные, толстые, коричневые.  Наверно туда ржаную муку добавляли. Очень были вкусные, несмотря на дешевизну, или я была в детстве голодной? Да нет, белые рожки тоже были, но я любила именно эти макароны.

    Вспомнилась одна история из школьного детства.

         Глянула в окно и отвлеклась.  На проводах, возле большой вербы, где навьючено гнездо среди переплетения ветвей, сидят две сороки и трясутся от холода под напором северного ветра. Носы у них смотрят по направлению ветра, хвосты подергиваются, так, наверно, теплее, когда воздух обтекает их грудки и уносится дальше, немного задерживаясь на кончиках хвостов. Но  их глаз косит на гнездо. Наверняка удивляются холоду, желая побыстрей доустроить гнездо для будущих птенцов.   Пора ведь уже, а тут зима зимущая, снежина снежинская, середина марта называется, а весной и не пахнет. Что там, не пахнет…даже я за хлебом не иду.

           Ну,  так вот. Городок, где я родилась, маленький, шахтерский, разросся из-за  добычи угля открытым способом. Прямо за городом был расположен карьер, огромный, глубокий,  смотришь сверху, по дну ползают экскаваторы, как игрушечные. Вид был, конечно, жутковато-интересный. Я не помню, чтобы края его были чем-то укреплены или огорожены. Можно было встать на край, свалиться вниз и долго лететь. Но случаев, чтобы кто-то упал, не слышала.
            Учительница повела нас, целый класс, на экскурсию, чтобы показать, какие слои породы и земли расположены друг за другом. Недаром же эта яма называлась разрезом.  Нашли подходящее место, где действительно было хорошо видно, посмотрели, поахали, поудивлялись.  Ходили уже после уроков, все были голодные. На улице было холодновато, наверно, поздняя осень, дороги уже прихватывало ледком, так что мы еще и замерзли.

               Возле разреза стояли теплушки, и нас завели погреться в одну из них. Мы, столпившись, стояли и отогревали руки возле железной печки буржуйки, пока учительница беседовала с рабочими, сидевшими за дощатым столом. Они пили чай. Я завороженно наблюдала, как они откусывали белейший комковой сахар зубами, прихлебывали крепко заваренный чай и ели нарезанный черный хлеб, чернущий, как вакса на сапогах. Чуть подгорелая корочка светилась матовым блеском. Каждый, ими проглоченный кусок, провожался моими глазами и сопровождался урчанием в желудке. Как же это было вкусно! Запахи проникали в мой нос и будоражили еще больше.

             Потом нас отпустили по домам и мы, бегом, понеслись к родным порогам. Придя домой, я быстренько разделась, положила себе еду в тарелку,  что там было, уже не помню, может суп, может макароны с котлетами, но поняла, что  хочу только это – чай с сахаром и черным хлебом, иначе не наемся никогда. К моему счастью черный хлеб был, сахар комками тоже. И вот, завариваю чай, покрепче, припоминая, как было в сторожке, отрезаю хлеб, и пиршество началось. Это желание меня удивило тогда, не настолько же я была голодной.

          И каким образом всплывают такие воспоминания, даже интересно. И помнятся они обрывочными картинками, всполохами, но настолько яркими, как будто происходят сейчас. Вот я стою, замерзшая,  в вагончике, вот я заглядываю в котлован, как будто нарисованный в фантастическом фильме, вот я рассматриваю разные слои, пытаясь понять, кто их так насыпал. И тут же, мгновенно, я дома, в деревянном доме с рамочными окнами и небольшой верандочкой, где я любила сидеть летом и вечером читать книги, посматривая на резные окошечки, через которые проглядывали звезды.