Безлунною ночью...

Паталамусовое. О надежде.



Безлунною ночью на фоне высоток и замков,
Под скрежет ворот и неласковый хохот совы,
Промчится, смеясь, Паталамус на праздничных санках,
А что по асфальту - неважно. Угрюмые львы
Уступят дорогу, присядут атланты в поклоне,
Со скрипом качнётся небесный незыблемый свод.
Во мраке космическом грозном вселенная тонет,
И санки летят через время с пространством вперёд.
Однажды на небе рождественском в россыпи звёздной
Над пёстрыми крышами, лесом замёрзших антенн,
Увидишь, как сани проносятся с гиканьем грозным,
На праздничный город весомая падает тень.



И Санта увидит и нервно икнёт,
И Санта его непременно найдёт.
С надрывом вздохнет и промолвит ему:
О, кто ты, ответь, я никак не пойму.
В ответ Паталамус ему: "Всё ништяк.
Конечно, родня мы с тобою, чувак.
Ты толще, я выше, но оба, смотри,
На санках спешим от зари до зари
И, гроздья созвездий толкая плечом..."
"О, боги! - тут Санта вскричит -
Ты о чем? Не знаю тебя!" - "О, неумный собрат!
С тобою делить я вселенную рад! -
Ему возопит Паталамус в ответ -
Услышь же, толстяк, мой полезный совет..."
Подскачут олени, качнётся земля,
И Санта, издав мелодичное "Ляяяя...!" ,
Во тьму устремится, роняя мешок.
Кричит Паталамус: "Куда ты, браток?" 
Но Санта умчится в туманную даль...
Вздохнет Паталамус: "Эх, братушка! Жаль!
Ну, дык, еды-палы, умат и облом."
И, плюнув, поедет в ночной гастроном.



История эта не знает конца и начала,
Не вписана словом она ни в один кондуит.
Иди на балкон темным вечером хмурым, печальным,
Или утром рассветным. Гляди: Паталамус летит.
И санки скрипят, и блестят невозможно полозья,
Небесной ли твердью, асфальтовой ли мостовой.
Со свистом искрится, дрожит, расступается воздух.
Кивнет он и руку протянет: "Пипл! Гоу со мной?"