Первоапрелочка

Я по весне немножко меломан,
и в «ать» ловлю бряцание кольчуги
потомка древних рыб и обезьян,
обязанного дальше несть потуги
своих коллег с земного тупика
в изматывающей битве за ресурсы,
где каждый ещё тот орангутан.

Туш начинается с величия фанфар,
перетекая в тему партитуры
с защитою от окончаний «ка»
на острие имён произносимых.
Лишь скалолазка выскользнуть смогла
на Эверест с таких низин глубинных.
Порожек «еч» уменьшённо изнежен,
смягчая, когда «ка» порежет
своею фамильярностью слегка.

Меж тем есть в «оч» ласкательное нечто,
когда освобождают нотный стан
мелодии, бросаясь с клавиш речью,
с животно-человечьим пополам
желанием незримое озвучить,
и видимое в звук переписать.
Тогда мне хочется стихи начать читать,
отождествляя дарвиновы муки,
не в день поэзии, денёчки есть получше!
Пускай обгонит мотоцикл, везущий
каким-то интернет-задротам еду,
с гремящей на ходу колонкой,
а ты лепечешь позади,
и ускользаешь в самоволку.
Какие дебри впереди
неинтересно, нету толка
в завоеваниях людских
есть только музыка и стих,
они как нитка и иголка.
Я в рубище, я черновик
чушьиэкрылого ребёнка,
контекст, потерянный слегка
между приветом и пока.

Листая треки с плейлиста
очаровательной писуньей
растаяла бы я на устах,
когда б весною не проснулась,
не потеплела, имя в ник
не закрутилось бы, танцуя.
Лечу, скрижалями скрипя по переулочку,
Со старой талией теперь я новый лист!

Мне мишка по ушам не проходил,
и кошек мартовских не оглушало пенье,
сеанс сольфеджио, первоапрельский твист, -
вот розыгрыш, достойный повторенья.
на собственную спину обернись,
и хохочи до головокруженья,
но не от белочки, а так, как дурачки.

Сбежав от смысла слов «нас рать»
вдруг захочу стихи читать
вслух деревянным облакам
(сплетённым веткам с близким небом),
гремящей тачке вслед, и вам
бестактно и самозабвенно.
Услышав, не припомни «ять»,
а вспомни, как младенчики агукать начинают
сначала с «у», затем и «гы»,
а там и «гу», и весь согласный ряд по списку,
все в парах с гласными, в согласьи и любви,
о том и речь, о том и эта пьеса.

Предпочитая авторское право,
сеанс чистописанья начат с белого.
Переступая па с красной строки
читай себя направо и налево
во тьме египетской кровавые значки:
всё, что вписали в днк твои
все предки до десятого колена,
и, продолжая запись, удивись
несовпаденью ожиданий смелых
с значеньями реальных чисел.

Себя воображая пи, едва
считаешь ритмы на раз два,
синкопу называя «суффикс»,
и тулишь в темп «просодия»,
став самозванкой во дворянстве,
в Кремле или Пале-Рояле,
(где марш изобразил Люлли,
ну а премьером сам Мольер),
но не аллё ты в этом деле,
чем не балет-комедия?
Как будто бы в импровизаций микс
пробрался сочинитель неумелый,
запел, когда ему кричали «Замолчи!»,
затанцевал, когда его предало тело,
туда же, рвётся ещё всех учить.
о Господи, ума дай напоследок.

--
1.04.26