Гусь, Гордый и зимняя пора

Над ширью вод, где плещет водохранилище,
Гусь важный обосновал обиталище.
Был город-сад ему послушным огородом,
И правил Гусь своим нелёгким родом.
Был друг у Гуся— барин, по прозванью Гордый,
Тот в Москвоград унёс свой нрав и морду,
Но лапу длинную,однако, не терял,
Всё к берегам родимым припадал.

Был при Гусаке Иприт — слуга ретивый,
Мужик прижимистый,но с виду некрасивый.
Вручали злато Иприту на ямы дорожные,
Да только ямы те стали безбожно глубокими,
Словно их рыли незримые,злые кроты,
Чтоб в них валились кареты и сны красоты.

А Гусь меж тем задумал дело чудно:
Зимой растить урожай было трудно.
Велел теплицы ставить средь двора,
Где полицейская хлопочет детвора.
Искали«сорную» траву под снегом белым,
И тех,в ком рос дерзновенный росток, —
Хватали смело
И запирали в холодный подвал,в темный уголок.

К чему ж та строгость? К чему зимний плен?
А был великий торг на миллион измен.
Там,далече, нужны были солдаты для боя,
Где стынут реки и земля ледяная.
И где ж набрать рекрутов средь тепла?
А вот где травка сорная росла.
«Ступай на мороз,— говорили, — прославишь отчизну,
Сменишь сырую темницу на вольную тризну».

Особый дом под цифрой три стоял,
Там женский пол от холода дрожал,
Их тоже метили к весне отправить в стужу,
Чтоб Гусь свою исполнил волюху.
А с ними рядом,кашляя в ночи,
Сидел генерал от великой печали.
Сыны его возили в грузовичках куличи,
Да Гусю с Ипритом они помешали.

«Не те, — решили, — грузы повезут.
Сынов— изгнать, отца — в сырой редут».
И генерал,чья власть была когда-то,
Глотал теперь подвальный смрад и вату.

Чтоб не роптали здешние вельможи,
Гусь соорудил бани,что всего дороже.
Там,в облаках пахучего тумана,
Сидят судьи,военные и обер-атаманы.
Кресла массажные спины им мнут,
А стены секретные разговорчики ждут.
Гусь собирал те словеса в узелочек,
Как для грядущих денежек оберточный листочек.

Была в том граде девица — Наташа,
Примета тайная,тревога наша.
На аватарке— дракон из Китая,
Сама ж сидит,словам людей внимая.
Едва кто крикнет против Гусиной власти,
Ипритовы люди приходят к ним в страсти.

И вот назначен день — апреля четвертое,
Должны свершиться действа роковые:
Судить генерала,отправить баб в поля замерзшие,
Подарки Гуся для зимы несносные.

Но объявился в городе чудак,
Не воин,не боец, а так, пустяк.
Любил чертить и складывать бумаги,
Искать в путях и умыслах зигзаги.
Он на листе изобразил всю суть:
Где Гусь сидит,куда Иприт держит путь,
Где Гордый тянет лапу из столицы,
Где у бань стоят тайные глазницы.

Понял чудак: перо, коль вырвешь, — враг залечит,
Закудахчет пуще,искалечит.
Надо крыло всё вырвать у гусыни,
Открыть все бани,разогнать святыни,
Чтоб всяк узрел,кто в баньке той сидел
И кто поддать пару велел.

Схему свою в пакет чудак упрятал,
В чужие земли с оказией отправил,
Где Гусь не властен и не рядит городом,
Где правда ходит,не побита голодом.
А сам залег на дно,как пескарь в иле,
Ждет,что случится в апреле.

В городе тишь. Гусь ходит, озирает всходы.
Над Магаданчиком и Птичкой вороны
Круги выводят,чуя перемены.
Генерал кашляет в тиши сырой,забвенный.

Кто ж победит в споре зимнем, глухом:
Весна с топором или Буря с пером?