Дельфины прошлые люди!

Когда ещё над миром не взошли
Железные века с их дымным гулом,
Когда леса, как стражи этих мест,
Хранили тайны в молчаливом сне.

Стояло царство у седой воды,
Где скалы в мох врастали, как в кольчуги,
Где ветер, проходя сквозь камыши,
Играл на них, как странник на фелюге.

Там люди жили — гордый древний род,
С повадкой волн, с терпеливой силой;
Им был законом звёздный небосвод,
А совесть — воды, что принесло приливом.

Они умели слушать глубину,
Где ночь лежит, как черный камень, плоско,
И различать в прибое не волну,
А речь земли, и ветра песню утром.

Но время шло. И в медленных веках
В сердца вошла расколотая жажда:
Забыть родство с дыханием в ветвях
И быть царями берега однажды.

Они рубили кедры у реки,
Они тесали пристани и троны,
И стали глуше птичьи языки,
И глохли в бухтах древние законы.

Тогда из туч, из моря, из глубин,
Где спят киты под синими пластами,
Поднялся Суд — не бог, не властилин,
А память мира с влажными устами.

И море, потемневшее к утру,
К подножью скал волну свою погнало,
Весь берег встал, как воин на ветру,
И дрогнула последняя отвага.

Сказала память:
— Вы забыли свет,
Который вам доверен был не вами.
Вы предали и камень, и рассвет,
И смяли травы жадными шагами.

Но в каждом сердце тлеет уголёк
Того, что не сгорело в жажде бренной.
И потому вам будет дан урок —
Не смерть, а путь, солёный и смиренный.

И род людской, услышав этот зов,
Не пал во прах, не канул безвозвратно:
Он стал движеньем быстрых плавников,
Он стал дыханьем моря необъятным.

Дельфины — были, как и мы людьми,
Но в час суда всё повернулось разом,
Ушли не вдаль а в воду, в глубину,
Их море позвало и поглотила вечность.

С тех пор они у кромки штормовой
Сопровождают лодки в час ненастья,
И, выгнув спины серой тетивой,
Выносят свет сквозь пену и несчастье.

Они не говорят, как мы, молчат
Но в каждом всплеске слышится звучанье,
И нежность к миру, брошенному нами,
И древний, не отмщённый, тихий долг.

Когда над морем зарево, закат,
И чайки режут сумрак, поднимаясь,
Мне кажется: в волне ещё звучит,
Людское имя, что когда то было.

И если встать на каменный обрыв,
Где ночь и море два танцора в месте,
То можно слышать, как морской прилив
Поёт в ночи и говорит о вечном.