Палач. История... Глава XXII

Глава XXII. 10-27.03.2026 г

Ветер нёсся с гор, наполняя мёрзлый воздух
Мелкими кристалликами колкого льда.
Солнце висело, как увядший подсолнух,
Светило, не причиняя сугробам вреда.

Было слишком холодно, чтобы шёл ещё и снег.
Будто по зову спускались волки в деревни.
В самом сердце леса в трескучей тишине
Периодично разрывало от мороза деревья.

В такую погоду здравомыслящие люди,
Рассказывая истории, сидели дома у огня,
И только Баркли, встречая холод грудью,
Крутился дорогами, лошадями звеня.

Вспоминая про расу на зеленой траве,
Он лично вёз графа, но сегодня не своего -
Из соседнего графства. В ожидаемом торжестве
Золдмор красовался в отношении всего...

Местные, приобщаясь к растущему празднику,
Сами украшали дома тем, что было:
На окнах лентами - дети-проказники,
По крышам - в шкурах пушных застыла

Въездная дорога вплоть до самого поместья.
А следом за Баркли заезжала карета,
Так же плотно обшита в бордовый крестик
С фиолетовым полотном, с набросками лета

И мехами над дверью для пущего тепла.
Ланфорд велел пригласить все графства,
Что как-то пересекались с ним меж высоких палат.
Но с поздравлениями к нему, чтоб отведать яства,

Решились прибыть только родствующих два.
Их так и запомнили, как Блэквуд и Гринвуд,
По названию мест. Да они и сами едва
Имена вспоминали, давно не гнув спину -

Как бы к ним не обращались, главное чтобы
В карманы деньги текли, и урожай не подвёл...
Поэтому рады, будто изначально с утробы,
Любому приглашению. А тут сам Ланфорд зовёт!

Позже, конечно, за ними въехала свита,
И событие быстро заполнилось людом,
А люди простые, покрывалом накрытые,
Бродили вокруг в ожидании чуда...

В то обеденное утро Энвилл вскочил
С хриплым криком с кровати в обильном поту.
Очередной сон, где он вновь пулю получил
Прямо в голову, и свет моментально потух,

Ему снился, словно на постоянном повторе...
Стабильно, по нескольку раз в неделю...
И сегодня на нервах с подсознанием повздорил,
Разрушая шатавшуюся душевную келью,

Но всё же спустился, приведя себя в порядок -
Встречать будущих родственников и гостей дорогих:
- Итак, получается между снежных грядок
Можно прогуливаться и не в ботфортах тугих!..

Тайлер, твои рабочие хорошо убрали двор!
- Спасибо, милорд, всё только для вас.
Разогнали ещё скопища собачьих свор.
Удобства хорошо, но безопасность сперва...

- Сын, ты готов? Сегодня такой важный день! –
Низким голосом Ланфорд перевел на себя
Внимание окружающих, - Так ярко везде,
Дом вокруг в кружевах и белых голубях...

- Я с утра глаза не мог открыть что-то.
Всё болит. Помят. Но в целом пойдёт.
Это погода на мне топчется или солдатская рота?
- Главное же куда тебя сердце ведёт... -

Тайлер осознал, что сказал неуместное
И удалился открывать каретам ворота.
Заодно и брата встретить, было б честно,
Наверняка, он везёт опять важного кого-то...

- Ланфорд, дорогой, твои кареты просто нечто!
Ничего лучше, мягче и теплее я не видел! -
Гринвуд подошёл, - Обязательно увековечьте
Где-то на площади монументом! Чтоб сидя

Внутри каждый смог ощутить эту прелесть!
Блэквуд подхватил: "Лучше целый музей!
Страна должна знать! Опустив сильно челюсть,
С открытым ртом стоя, запомнить мужей!"

- Когда-нибудь мы обязательно этим займёмся, -
Граф тепло принимал добрые пожелания, -
А сегодня повод другой, так вернёмся
К грядущей свадьбе. Сыну внимание!

А вот парень совсем не хотел ловить
На себе лишнего внимания окружающих.
Тем более слова лестные тот отцу говорит,
А ведь это Энвилл всё делал и нанимал знающих...

- Я думаю, нам можно сразу выдвигаться навстречу.
Для нас там приготовили закрытый показ.
- А как же невеста? - расправив плечи,
Блэквуд подметил, - Там будет как раз?

- Да, весь театр сегодня для нас.
И Одэтта с отцом туда уже едут.
Картинами увешана расписная стена,
Посвященная нам. Но дождемся обеда...

Они двинулись в путь под крики веселья,
Чтобы прибыть к дверям чуть раньше невесты.
Немного "накинув", не страшась похмелья,
Ждали приезда, подготавливая место.

Торжествующих встречал живописный фронтон
С резными узорами под крышей театра.
Подкрашенный частями почти в один тон
Красовался снаружи портрет Клеопатры.

Из роскошной кареты в белом платье, в мехах,
Под руку с отцом выходит Одэтта.
Не успев понять ничего, впопыхах,
Забитая цветами, подъезжает карета.

- Все цветы, любимая, сегодня тебе!
И дни остальные пусть будут прекрасны! -
Энвилл сошел со ступеней к судьбе,
Которую раньше не представлял себе страстно.

К ним сразу с огромными букетами роз
Подошли Сэкл, Слиперс и Болетус:
- Поздравляем! - кричали, восторгались всерьёз! -
Мы зимой вам доставили кусочки от лета!

Брачующиеся прошли церемонию, мило
За руки держась, под звуки фанфар.
Эхом священника от стен отразило.
В помещении фразы разлетались под пар:

- Одэтта Уоллис вы берёте в мужья...
- Да! Я быть с ним готова всегда!
- Вилленгтон Энвилл, (словно выстрел ружья)
Вы берёте в жены...
- Определенно, да!

Поцелуй долгожданный наконец-то случился!
Страстный и долгий на зависть гостям!
И черный костюм над белым скрутился,
Придавая влажность ротовым полостям!..

И возглас толпы музыкой вальса
Подхватил в танце - их любовь горяча!
А где-то в углу с посиневшими пальцами
По струнам бегала рука скрипача...

Ланфорд в полтона: "Виктор, пойдёмте!..
Столы уже валятся, как ждут наши рты!"
Отец Одэтты: "Только розы возьмём те,
Чтоб везде соблюсти антураж красоты!"

Виктор Уоллис был человек скрупулёзный
И не любил недочеты, в том числе и свои,
Даже если придворные его просили слёзно,
Он всё равно думал и решал "за двоих" -

За себя и за собеседника. Чтоб дела, как с иголки.
А коль договор - то проверка до буквы.
Стараясь держаться и не реагировать колко,
Посматривал искоса, как корабль на бухты...

Поэтому церемония протекала по плану:
Подарки, закуски, представление, дом.
Для него театр служил истоком обмана,
Но с порядком и здесь был Виктор знаком.

Молодые в документе поставили подпись,
Готовясь пройти в видовОй закуток,
Где с балкона на сцену актерские копи
Открывались декорацией в навесной потолок.

- Помнишь, Одетта, во время прогулок
Мы с тобой рисовали узор на коре?
Ты сказала ещё: "Я бы весь переулок"
Перекрасила в цвет этот, будто в красной заре..."

И достал из кармана своего пиджака
Ализариновый шёлковый длинный платок:
"Его чувствуя нежность, касаясь слегка,
Чтоб вспоминала меня и счастья глоток".

Повязав подарок на тонкую шею,
Он за ушком её снова поцеловал.
А после спектакля, свернув портупею,
Оркестр торжественно пригласил всех на бал.

- Дочка, ты счастлива? - отец втихую спросил
Под громкую музыку, чтоб никто не услышал,
И получив улыбку в ответ и "мерси",
В зал к остальным, успокоившись, вышел.

Одэтта блистала, танцевала, кружилась,
И Энвилл с ней рядом находился всегда!
Она уже с домом отцовским простилась
Мечтая встречать новые города!..

Жила, словно птичка в золотой клетке...
Свершилось! Кругом теперь с мужем раздолье!
И оставляя румяна на белоснежной салфетке,
Обнимая любимого, не пропускала застолье.

А Энвилл ловил на себе строгий взгляд,
Будто с проверкой и презрительной слежкой -
Ланфорд умел прожигать всех подряд,
Превращая ферзя в обычную пешку...

Мероприятие прошло, как должно, без скандала.
Далее шёл за ним в поместье приём.
К каретам манил особый запах сандала -
Антураж тепла был, конечно, при нём.

Первыми из театра вышли, болтая,
Болетус и Виктор достаточно "в тонусе".
Единственной рукой друга нового обнимая,
ПочИни подавал свои владения "под соусом":

- Приезжай к нам в угодья... У меня такие бани!..
Сэкл в восторге был. Он не даст соврать!
Виктор, отвечая ему косыми глазами:
- Хоть на день, но буду. Готов слово дать!..

С гулом повалились остальные на выход.
Их всех встретил хор из пьяных и нищих,
Средь которых мгновенно заварилась шумиха,
Создавая ощущение, будто ветер тут свищет...

Эта группа маршировала под бой барабана.
Звон тарелок заменён был ударом двух мисок.
Возглавлявший драл глотку с лицом истукана.
Последний, хромой, вел "бухгалтерский" список

(Зарисовывая палочки напротив домов,
У которых милостыню получить удалось).
Кто-то приступом кашля неритмично из слов
Выбивался всячески и хрипло пел на авось...

Сэкл бросил мешочек монет зазывале,
Попав между мисок на волосатую грудь.
Тот брякнул что-то: "Я бы лучше в подвале...
Чем в такой мороз вокруг очерчивать путь"...

- Спасибо, расходимся! - Слиперс к ним подключился,
За что в обратку этим самым мешочком
Получил бросок, как снежком. Удивился...
Но ответ был краток словно подпись и точка:

- Как мы будем есть эти ваши монеты!
Лучше дайте объедки и оставьте вина!
"Вот и, правда, босяки совсем уж эстеты..." -
Посетила мысль всех гулящих одна.

И под дружный хохот и нелепый концерт
Торжествующе в кареты расселись всеместно.
Воодушевленный Баркли, как замёрзший эксперт,
Уже выстроил колонну. Поездка будет чудесна!

С мужем под руку, прижав плечи к щекам,
Одэтта чувствовала себя беззаботно легко.
Никакой больше злости и фраз дуракам!
Может, потому, что алкоголь тёк рекой...

Под ночное освещение замороженных улиц
Молодожены отъезжали от шумных бродяг.
Пропуская огни непогашенных кузниц,
Под луной, что светила, будто белый маяк,

Девушка распустила тяжелые волосы,
Налив в бокал эль, заглянула в сундук,
Где наряду с подарками закрученный поясом
Красовался особый и спелый фрукт.

"Ананас!" - в один голос восхитились они.
- Этот точно попробуем! - утвердил мысль Энвилл.
- Но уготован он только для нас одних!
- Превосходный презент моей королеве!..

А сам уже думал: "Сейчас бы с книжкой в сарай,
Да с Мартой смеяться, забывая разлуку,
А не воле графской упираться в тут край..."
Эмоциональная зависимость - такая вот штука...

Из карет не хотелось смотреть на округу,
Где живые мертвецы в лохмотьях с проказой
Даже в этот мороз шлялись друг к другу,
По-своему придумывая к рождеству рассказы.

Поэтому гости развлекались беседой,
Удаляясь от театра. И как время же скачет!
Вроде только вот вышли с большого обеда,
А впереди поздний ужин, шашлык - не иначе!..

Последним театр покинул суфлёр,
Повесив замок, он запряг старых кляч...
А в углу бездыханно обернувшись в шатёр
К скрипке примерз заиндевевший скрипач...