Последний разворот

Я гляжу в отражения мёртвых миров,
В застывшие души зеркал полустертых.
Где в серых материях тёмных оков,
Сумрак мир основал без основ и осколков.

Там дыханья нет ни блеска планет,
Ни времени бега, ни солнца частицы.
Там плотность седая хранит свой обет,
Не выпускать  искру вечности смыслов.

В пространстве былого — ни верха, ни дна,
Лишь вязкая, душная взвесь отражений.
Я — искра, летящая с  вызовом дня,
Я пробиваю всю смесь до предела.

Усилием воли, сквозь тяжесть и стон,
Где нечем, казалось, дышать невозможно.
Я рву этот серый, порочный удел,
Чтоб путь для идущих создать было можно.

Лечу по суровым и мёртвым краям,
Где правит застывший гранит без телесный.
Я — светлая искорка, как мысленный миг,
Пока моё сердце горит все успешно.

И если иссякнет дыханье во мне,
И пламя на миг задрожит, угасая,
Я вспомню: рождён не в холодной тюрьме,
Во мне первозданная сила живая.

И даже средь мёртвых безмолвных пластов,
Где вечность застыла в безликом покое.
Я слышу далёкий, но ясный призыв,
Как трещину света в бездонном застое.

И там, где казалось конец и предел,
Где гаснут все смыслы, ломаются нити.
Я делаю шаг, разрывая удел,
Чтоб путь проложить сквозь немые граниты.

И пусть это длится мгновенье иль век,
Не в счёте времён заключается пламя,
А в том, что сквозь мрак поднимается свет,
Когда он становится больше, чем память.

И вслед по стопам может люди пойдут,
Кто в темени ищет рождение света.
Кто верит за гранью немой пустоты,
Есть мир, где огонь не теряет заветы.

И там, за пределом застывших миров,
Где снова дыханье становится словом.
Родится пространство без мёртвых оков,
Живое.
Свободное.
С новой основой.