Свидание

Небольшое Одесское кафе на Дерибасовской.
Столик у окна: вид на улицу, где жизнь кипит так, будто по ошибке врубили ускоренную перемотку.

Она пришла немного раньше — чтобы проверить, понравится ли ей его улыбка и его манера сидеть.

Он пришёл вовремя — чтобы произвести впечатление человека, который приходит вовремя.

Встречаются уже не впервые.
Но именно сегодня она решила узнать, как он думает о вещах серьёзных — о том, что бывает между мужчиной и женщиной, когда всё складывается удачно.

— Мойша, скажи мне, пожалуйста… Вот если между людьми что-то начинается… как ты понимаешь, что это всерьёз?

— Дуся, всерьёз — это когда человек тебе нужен не для впечатления, а для разговора.
Вот когда хочется слушать — это уже подозрительно серьёзно.

— А разговор тебе зачем?
Ты же мужчина, мужчины иногда молчат — как будто на складе мыслей инвентаризация.

— Дуся, мужчина молчит только до тех пор, пока ему нечего терять.
Как только появляется женщина, с которой хочется говорить — всё, наступает эпоха откровений.
Или катастроф, но это уже по обстоятельствам.

— Хорошо… А ты как вообще видишь отношения?
Вот если бы мы… ну я условно говорю… если бы мы с кем-то… ну вдруг… сложились…

— Дуся, отношения — это мост.
Если его строят двое — он получается прочный.
Если один строит, а второй гуляет — это уже декоративная конструкция.
Красивая, но недолговечная.

— Значит, нужно строить вместе?

— А как же!
Ты представляешь себе мост, который держится на одном берегу?
Это так… доска, положенная на кирпич.
Шатко, опасно и без будущего.

— А что важно в начале?
Вот сейчас, например?

— В начале важно слушать. Прям слушать, не делая вид.
Понимать, как человек дышит.
Чтобы потом, когда наступит трудный момент, вы друг друга не испугались.

— Ты так говоришь, будто уже прожил десять жизней.

— Дуся, я?
Я прожил одну, но очень внимательно.
И понял, что люди чаще расходятся не от недостатка чувств, а от избытка недосказанности.

— А если люди разные?

— Так это прекрасно!
Разные — значит, интересно.
Главное — чтобы смотрели примерно в одну сторону.
Пусть под разным углом, но направление одно.

— А любовь… что для тебя любовь?
Вот без философии, а по-человечески.

— По-человечески?
Любовь — это когда тебе хочется быть лучше, но человек при этом тебя принимает и таким, как ты есть.
Это редкая комбинация, Дуся.
Поэтому за ней обычно стоят в очереди, как за хорошей рыбой.

— И что… ты считаешь, у нас с тобой всё может… ну…

— Дуся, у нас может всё.
Потому что мы сейчас сидим, пьём кофе и говорим.
А когда люди говорят — у них появляется шанс.

— Ты красиво это сказал…
Прям опасно красиво.

— Дуся, если мужчина на свидании говорит красиво, значит…
либо он действительно старается…
либо у него талант.
А иногда — и то, и другое.

— Ну всё, хватит, ты меня сейчас засмущаешь.
— Дуся, если женщина смущается — значит, свидание удалось.

Она опустила глаза, будто рассматривала свою чашку, но на самом деле скрывала ту самую улыбку, которой мужчинам обычно прощают почти всё — кроме откровенной глупости. А Мойша сегодня был удивительно мудрым.
Она медленно подняла взгляд — и этот взгляд был уже чуть мягче, чем в начале встречи.

— Ну что ж, Мойша… Похоже, у тебя сегодня что-то вышло удачнее обычного.

— Дуся, — он наклонился вперёд, будто делился государственным секретом, — если у меня что-то и вышло, то исключительно благодаря твоему педагогическому таланту. Ты вдохновляешь, как курс молодого бойца… только куда приятнее.

Она тихо рассмеялась — тем смехом, которым смеются, когда человек рядом вдруг стал ближе, чем ожидалось.

— Слушай, — сказала она, собирая в сумочку какие-то мелочи, которые и не мешали, но теперь почему-то требовали немедленного упорядочивания, — пойдём пройдёмся. Тут так красиво сегодня. И чего нам сидеть?

— Дуся, видишь. Мужчина всегда идёт туда, куда женщина решила внезапно «просто пройтись».

Они поднялись. Он чуть раньше, чтобы подать ей руку — аккуратно, уважительно, будто впервые держал что-то очень хрупкое. Она коснулась его пальцев, как бы пробуя, удобно ли ей это прикосновение… и, похоже, ей понравилось.

У выхода она сама — без паузы, без смущения, без предварительных слов — взяла его под руку.
Как будто, так и было всегда.

Мойша чуть замедлил шаг, будто хотел продлить этот момент, растянуть его до безконечности — или хотя бы до следующей улицы.

— Куда идём? — спросил он мягко.

— Туда, где фонари светят красиво, — сказала Дуся. — Я люблю, когда вечер как будто подыгрывает.

— Дуся, по-моему, весь вечер сейчас работает на тебя. Он тебе ассистирует.

— И хорошо, — сказала она. — Значит, у нас всё складывается.

Они шли по Дерибасовской в ту сторону, где воздух пах немного кофе, немного морем и чуть-чуть — внезапным счастьем.

Она улыбалась, глядя вперёд.
Он улыбался, глядя на неё.
И оба думали примерно одно и то же:
«Похоже, у нас действительно есть шанс».