7-я глава о Б. Пастернаке

                А ТЕПЕРЬ – РАЗМЫШЛЕНИЯ Д.  С. ЛИХАЧЁВА О ПОЭЗИИ Б.  ПАСТЕРНАКА:
                << В СВОЙ ГРОМКИЙ ВЕК, КОГДА ОКАЗАЛИСЬ ПРИГЛУШЕНЫ ВСЕ ТРАДИЦИОННО ПОЭТИЧЕСКИЕ ОБРАЗЫ, СТЁРТЫ МЕТАФОРЫ И МЕТОНИМИИ, ПАСТЕРНАК ПОПЫТАЛСЯ ОЖИВИТЬ ЯРКОСТЬ ОБРАЗНОГО ЯЗЫКА В ПОЭЗИИ.  ОН НАРУШИЛ ОБЫЧНОЕ СООТНОШЕНИЕ ДВУХ СМЫСЛОВ В МЕТАФОРЕ И ЗАСТАВИЛ ЖИТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ЖИЗНЬЮ ПЕРЕНОСНОЕ ЗНАЧЕНИЕ, ВОЗВЫСИВ ЕГО НАД ПРЯМЫМ. ПЕРЕНОСНОЕ И ПРЯМОЕ ЗНАЧЕНИЕ В ОБРАЗЕ У НЕГО КАК БЫ МЕНЯЮТСЯ МЕСТАМИ. СРАВНЕНИЕ СТАНОВИТСЯ БЫТИЕМ, А БЫТИЁ – СРАВНЕНИЕМ. ПРИ  ЭТОМ В МЕТАФОРЕ  ПЕРЕНОСНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПРИОБРЕТАЕТ ДОМИНИРУЮЩЕЕ положение. А так как переносное  значение берётся
из мира действительности, окружающей поэта в данный момент, то стихотворение начинает жить жизнью действительности: не  той, что в прямом значении, а той, что заявила о себе в переносном.  Сравнения оживают, вторгаются в поэтическую речь. ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ ИЗ ПЕРЕНОСНОГО ЗНАЧЕНИЯ НАСТУПАЕТ НА ПОЭТА, ПОДЧИНЯЕТ ЕГО СЕБЕ, ВЕДЁТ ЕГО ЗА СОБОЙ.
                ПРЯМОЙ СМЫСЛ МЕТАФОРЫ В ПОЭЗИИ ПАСТЕРНАКА КАК БЫ ПОДЧИНЯЕТСЯ  ПЕРЕНОСНОМУ. ПЕРЕНОСНЫЙ ОСМЫСЛЯЕТ ПРЯМОЙ, ПОЛУЧАЕТ ПЕРВОСТЕПЕННОЕ ЗНАЧЕНИЕ, НАВИСАЕТ НАД НИМ, ГИГАНТСКИ РАЗРАСТАЕТСЯ. А ТАК КАК ПЕРЕНОСНЫЙ СМЫСЛ, КАК УЖЕ БЫЛО СКАЗАНО, БЕРЁТСЯ ОБЫЧНО ИЗ ПРИЛЕГАЮЩЕЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, ИЗ МИРА ПРИРОДЫ, ТО ПОЛУЧАЕТСЯ СВОЕОБРАЗНОЕ ВТОРЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ НЕ ЧЕРЕЗ ДЕЙСТВИЕ ПРЯМОГО СМЫСЛА, А ЧЕРЕЗ ОГРОМНОЕ РАЗРАСТАНИЕ ВТОРИЧНОГО СМЫСЛА.  И ЭТО  МОГУЧЕЕ ВТОРЖЕНИЕ,
СОВЕРШАЮЩЕЕСЯ КАК БЫ С ЧЁРНОГО ХОДА, ВЕДЁТ К ТОМУ, ЧТО В «ПОЭЗИИ ВТОРОГО СМЫСЛА» ДОМИНИРУЮТ МОНУМЕНТАЛЬНЫЕ И ДИНАМИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ: ЛИВЕНЬ, ЛАВИНА, ЛАВА, ОБВАЛ, ИЗВЕРЖЕНИЕ, ОГНЕДЫШАЩАЯ ГОРА, ГРОЗА, АТАКА, ГРАД, ГРОМ… И Т.Д. И ВСЁ ЭТО ДЕЙСТВУЕТ «ЗАЛПОМ», «ВЗАХЛЁБ», «НАВЗРЫД», РАЗБИВАЕТСЯ «ВДРЕБЕЗГИ», БЬЁТ «НАПОВАЛ». >>
           Борис Пастернак.   «Петербург».
Как в пулю сажают другую пулю
Или бьют на пари по свечке,
Так этот раскат берегов и улиц
ПЕТРОМ РАЗРЯЖЁН  БЕЗ ОСЕЧКИ.

О, КАК ОН ВЕЛИК БЫЛ!  КАК СЕТКОЙ КОНВУЛЬСИЙ
ПОКРЫЛИСЬ ЖЕЛЕЗНЫЕ ЩЁКИ,
КОГДА НА ПЕТРОВЫ ГЛАЗА НАВЕРНУЛИСЬ,
СЛЕЗЯ ИХ, ЗАЛИВЫ В ОСОКЕ!

И К ГОРЛУ БАЛТИЙСКИЕ ВОЛНЫ, КАК КОМЬЯ
ТОСКИ,  ПОДКАТИЛИ; КОГДА ИМ
ЗАБВЕНЬЕ ВЛАДЕЛО; КОГДА ОН ЗНАКОМИЛ
С  ИМПЕРИЕЙ  ЦАРСТВО, КРАЙ – С КРАЕМ.

НЕТ ВРЕМЕНИ У ВДОХНОВЕНЬЯ. БОЛОТО,
ЗЕМЛЯ ЛИ, ИЛЬ МОРЕ, ИЛЬ ЛУЖА, --
МНЕ ЗДЕСЬ СНОВИДЕНЬЕ ЯВИЛОСЬ, И СЧЁТЫ
СВЕДУ С НИМ СЕЙЧАС ЖЕ И ТУТ ЖЕ.


ОН ТУЧАМИ БЫЛ, КАК ДЕЛАМИ, ЗАВАЛЕН.
В  РАСПОРОТЫЙ ПАСМУРНЫЙ ПАРУС
НЕНАСТЬЯ – ЩЕТИНОЮ СТА ГОТОВАЛЕН
ВРЕЗАЛАСЯ ЦАРСКАЯ ЯРОСТЬ.

В  ДВЕРЯХ, НАД НЕВОЙ, НА ЧАСАХ, ГАЙДУКАМИ,
ВЕКА ПОЖИРАЯ, СТОЯЛИ
ШПАЛЕРЫ БЕССОННИЦ В ГОРЯЧЕЧНОМ ГАМЕ
РУБАНКОВ, СНАСТЕЙ И ПИЩАЛЕЙ.

И ЗНАЛИ: НЕ БУДЕТ ПРИЁМА. НИ МАМОК,
НИ ДЯДЕК, НИ БАР, НИ ХОЛОПЕЙ,
ПОКА У НЕГО НА ЧЕРТЁЖНЫЙ ПОДРАМОК
Надеты таёжные топи.

               _________________________________

Волны толкутся. Мостки для ходьбы.
Облачно. Небо над буем, залитым
Мутью, мешает с толчёным графитом
Узких свистков паровые клубы.

Пасмурный день растерял катера.
Снасти крепки, как раскуренный кнастер.
Дёгтем и доками пахнет ненастье
И огурцами – баркасов кора.

С мартовской тучи летят паруса
Наоткось, мокрыми хлопьями в слякоть,
Тают в каналах балтийского шлака,
Тлеют по чёрным следам колеса.

Облачно. Щёлкает лодочный блок.
Пристани  бьют в ледяные ладоши.
Гулко булыжник обрушивши, лошадь
Глухо въезжает на мокрый песок.

               _________________

Чертёжный рейсфедер
Всадника медного
От всадника – ветер
Морей унаследовал.

Каналы на прибыли,
Нева прибывает.
Он северным грифелем
Наносит  трамваи.

Попробуйте, лягте-ка
Под тучею серой,
Здесь скачут на практике
Поверх барьеров.

И видят окраинцы:
За Нарвской, на Охте,
Туман продирается,
Отодранный ногтем.

Пётр машет им шляпою,
И плещет, как прапор,
Пурги расцарапанный,
Надорванный рапорт.

Сограждане, кто это,
И кем на терзанье
Распущены по’ ветру
Полотнища зданий?

Как план, как ландкарту
На плотном папирусе,
Он город над мартом
Раскинул и выбросил.

                _______________

Тучи, как волосы, встали дыбом
Над дымной, бледной Невой.
Кто ты? О, кто ты? Кто бы ты ни был,
Город – вымысел твой.

Улицы рвутся, как мысли, к гавани
Чёрной рекой манифестов.
Нет, и в могиле глухой и в саване
Ты не нашёл себе места.

Волн наводненья не сдержишь сваями.
Речь их, как кисти слепых повитух.
Это ведь бредишь ты, невменяемый,
Быстро бормочешь вслух.

<1915>

                Комментарий:

                Стихотворение написано Пастернаком под впечатлением короткого пребывания в Петрограде в декабре 1915 г.
               
                Кнастер – сорт трубочного табака.
                Прапор – знамя.
               

                Метель.

                1.

В посаде, куда ни одна нога
Не ступала, лишь ворожеи да вьюги
Ступала нога, в бесноватой округе,
Где и то, как убитые, спят снега, --

Постой, в посаде, куда ни одна
Нога не ступала, лишь ворожеи
Да вьюги ступала нога, до окна
Дохлестнулся обрывок шальной шлеи.

Ни зги не видать, а ведь этот посад
Может быть в городе, в Замоскворечьи,
В Замостьи, и прочая (в полночь забредший
Гость от меня отшатнулся назад).

Послушай, в посаде, куда ни одна
Нога не ступала, одни душегубы,
Твой вестник – осиновый лист, он безгубый,
Без голоса, Вьюга, бледней полотна!

Метался, стучался во все ворота,
Кругом озирался, смерчом с мостовой…
-- Не тот это город, и полночь не та,
И ты заблудился, её вестовой!

Но ты мне шепнул, вестовой, неспроста.
В посаде, куда не один двуногий…
Я тоже какой-то… я сбился с дороги:
-- Не тот это город, и полночь не та.

                2.

Все в крестиках двери, как в Варфоломееву
Ночь. Распоряженье пурги-заговорщицы:
Заваливай окна и рамы заклеивай,
Там детство рождественской елью топорщится.

Бушует бульваров безлиственных заговор,
Они поклялись извести человечество.
На сборное место, город! За’ город!
И вьюга дымится, как факел над нечистью.



Пушинки непрошено  валятся на руки.
Мне страшно в безлюдьи пороши разнузданной.
Снежинки снуют, как ручные фонарики.
Вы узнаны, ветки! Прохожий, ты узнан!


Дыра полыньи, и мерещится в музыке
Пурги: -- Колиньи, мы узнали твой адрес! –
Секиры и крики: -- Вы узнаны, узники
Уюта! – и по двери мелом – крест-накрест.

Что лагерем стали, что подняты на ноги
Подонки творенья, метели – спола’горя.
Под праздник отправятся к праотцам правнуки.
Ночь Варфоломеева. За город, за город!

              Комментарий:

            Оба стихотворения объединены в диптих  в «Поверх барьеров» -- 29 .

              Варфоломеева ночь – массовая резня гугенотов католиками в ночь на 24 августа 1572 г. (день св. Варфоломея) в Париже; дома гугенотов были заранее помечены белыми крестами.
              Колиньи Гаспар де Шатийон (1519 – 1572) – адмирал Франции, убитый в Варфоломеевскую ночь.
               Сполагоря – легко, вольготно.   
                Вот что пишет о 2-й книге Б. Пастернака Лидия Пастернак – Слейтер, сестра Поэта. Её эта книга поражает << своим простором, голосом, несущимся вдаль. Недаром одно из заглавий книги было  «Раскованный голос». Человек как будто сорвался с цепи и полетел в космические пространства. Но во время полёта в его памяти остались только клочья и куски звёздных миров:

Я нёсся  бедой в проводах телеграфа,
Вдали клокотали клочки зарниц,
В котлах, за рубцами лесных бойниц,
                Стояла тишь гробовая,
                Лапшу полыханий прихлёбывало
                Из чёрных котлов, забываясь,
                В одышке, далёкое облако.

              «Поверх барьеров» <…> состоит из гениальных фрагментов, которые автор тщетно пытался привести в порядок во втором издании, совершенно исказившем эту замечательную  книгу >>.