Сноходец эпилог

Кроссовок прохудился — пятка опять течёт. Каждую весну одно и то же. Точ разочарованно вздыхал, хлюпая сырыми ботинками, возвращаясь с работы поздно вечером домой.

Зайдя в «Бристоль» перед самым закрытием, взгляд упал на ром с колой. Но само предвкушение алкоголя сразу накладывало тот самый момент воспоминаний: когда ты один сидишь пьяненький, и всему миру на тебя плевать, писать некому, звонить тоже — тоска.

Взял десяток яиц, сахара, сухарики с томатом и зеленью. Не смог придумать ничего лучше, двинулся на кассу.

Миленькая кассирша Ульяна вежливо предложила пакет, быстро пробила все товары.
— Дайте ещё сигареты, LM красный.

Она ловко повернулась к стеллажу, открыла его и не смогла найти их, хотя они находились на уровне её груди.
Точ, слегка улыбаясь, стал вести её по ассортименту, чтобы она поняла, где они. Спустя минуту морского боя она нашла их, улыбнулась. Они переглянулись. Он молча оплатил товар, поблагодарил и удалился.

Весна. Вечер. Воздух свежий. На улице почти никого.
Лёгкая грусть одолевала его уже несколько дней подряд. Выходные превращались в клетку. Делать ничего не хотелось — совершенно. После больницы забыть так и не получилось. Баст ушла. Может, надо было ей рассказать и надеяться, что она не посчитала бы меня психом?

Точ вздохнул, ставя яйца вариться. Шанс, как ему казалось, был минимальный. Сфера больше не появлялась, сны превратились в случайные сюжеты. Лёха опять утонул в работе. Всё вновь стало серым пейзажем без просвета.

Были, конечно, попытки написать кому-нибудь, но разговор заканчивался раньше, чем начинался, потому что после слова «привет» полностью терялась мысль и желание общаться. Ведь у всех своя жизнь и проблемы, а обременять других своими Точ не хотел, ища утешение в компьютере, перепроходя старые игры, которые не было возможности пройти, пока он был маленьким.

И всё это на фоне постоянных сомнений: а правильный ли был выбор?..
Но это уже не важно — ведь он был сделан. Непонятно, правда, в чью пользу…