Под микроскопом 2

Эмоциональное наполнение «Завещания» Михаила Лермонтова настолько велико,  что произведение сразу же сочли монологом умирающего бойца, хотя из текста этого не следует.

Интересно, что редактор журнала «Отечественные записки», Андрей Краевский, которому Лермонтов отправил «Завещание», написал, что  получил с Кавказа «одно чудесное стихотворение», и добавил, что сам поэт «жив и здоров».

Можно сказать, что это произведение не просто поразило критиков, а сразило наповал. Почти сразу оно было названо одним из наиболее совершенных образцов поздней лирики поэта.

Но ещё интереснее, что смыслы стихотворения стали оцениваться максимально противоречиво и даже взаимоисключающе.

Белинский, назвал «Завещание» «похоронной песнью жизни и всем её обольщениям». Голос умирающего воина, по мнению критика, звучит с холодным спокойствием, а основная «мысль этой пьесы: и худое, и хорошее — всё равно»

С этим не согласился литературовед Дмитрий Максимов, который посчитал, что Белинский явно преувеличил равнодушие умирающего бойца.

По мнению Максимова, герой «Завещания» «полон сдержанного волнения, горячего и нерастраченного чувства, которое остаётся неподвластным его скепсису и тлеет в его душе, как угли под золой»

Исключительность «Завещания» отмечал поэт Яков Полонский, Николай Огарёв и даже английский литератор Морис Бэринг. Но почему никто из них не обратил внимания на логическую нестыковку в тексте, ни один человек? Не заметили, или не захотели её замечать?

На мой взгляд, «Завещание» - это монолог умирающей души, а не тела, как принято считать. И я не знаю больше никого, кто сумел бы выразить словами данный процесс, во всяком случае, на таком эмоциональном уровне.

И хотя логическая нестыковка меня лично немного расстраивает, я, вместе с тем, хорошо понимаю, в чём заключается подлинное величие и уникальность данного произведения.