Я в кабаках немало сиживал...

Я в кабаках немало сиживал,
Смотрел, как спорит люд и дым,
Там каждый жизнь себе высиживал,
И был то гордым, то седым.

Там жизнь звенела кружкой звонкою,
Там смех с тоской кричали вслух
И шёл сапожник с песней ломкою,
И важный барин, и пастух.

Один твердил: «Всё купит золотом»,
Другой: «Вся правда — в  кулаке».
А третий нёс мечту над городом,
Как огонёк хранил на сквозняке.

И я глядел на это месиво,
На пыль дорог, на гарь, на свет,
Как  в кабаке, живут невесело,
Но всё ж упрямо столько лет.

Здесь каждый хочет быть услышанным,
Но сам не слышит никого,
И судит ближнего возвышенно,
Не зная сердца своего.

Здесь любят шумные собрания,
Где слов — как листьев в сентябре,
Но все большие обещания
Частенько тают на заре.

И всё хорошее, пусть  странное
Живёт упрямо между нас:
Сосед, чужак, отдаст нерванное...
Поддержит словом в трудный час.

И если буря улиц свищет нам,
И день тяжёл, и путь суров,
Победа — прежде стать очищенным
От мелких страхов и оков.

Не одолеть себя — так что же ты
С других потребуешь потом?
Все перемены, годы прожиты,
Сперва свершаются нутром.

Я видел: бились  удивленные,
Ломались те, кто был кремнем,
Но поднимались — обновлённые,
С иным уже в груди огнём.

Так человек сквозь жизнь и мается,
То вверх, то вниз, то в грязь, то ввысь,
Но если с совестью справляется —
Считай, что не напрасна жизнь.

И я из шумного, питейного
Ушёл не свят, не знаменит,
Но знал: важней всего — сражение,
Где сам себя ты сможешь изменить.

Пусть общество шумит и кружится,
Пусть век то хмурится, то пьёт,
А человек, пока не сдюжится,
Своей вершины не найдёт.

Я в кабаках немало сиживал
И видел: в каждом есть заря.
Кто сердцем в людях не обижен был —
Тот жил, судьбу благодаря.