Холм зла

Яркий свет обжигает ноги,
Блики солнца жгут глаза.
Луч оставляет на теле ожоги,
А плоть разъедает слеза.

Ночь горит, луна в тревоге
Бежит по телу, егозя.
Жертву ищет он в дороге,
Впиваясь клыками, скользя.

Вампира взгляд всегда смурной.
Он проклят светом на востоке,
Вечность душит — смерть долой.

Судьба смеётся в дикой склоке,
Кружит бремя ворох злой,
Рождает совесть лишь в пороке.

Солнца свет манил судьбой,
А тень от солнца — злой двойник.
Бессмертье — приговор смешной,
И выбор сделан невелик.

Душа горела не впервой,
Когда по телу мчался крик,
Что в тьме ночной стоял стеной,
Всем открывая страшный лик.

Он знак с печатью вышил,
Звенит набат и ждёт беды.
Голод с жаждой плоть сушил,

Чтоб миром править без мольбы.
Желанье совести лишил,
Сделав путь одной судьбы.

Никто из них не выжил
Средь жертв ночной охоты.
Из тела быстро выжал
Звонкой жизни обороты.

Последний вздох тихонько вышел,
Остались в теле лишь пустоты.
Следы на шее выел,
Словно звери грызли соты.

Сгорали пламенно.
Сколько их забытых лиц?
Сердце стало каменно.

Судьбы кровавый блиц,
Оценка для экзамена,
Что вой молитвы у гробниц.

В свете лунного диаметра
Печали поддавался.
Упырь искал параметра —
Вечный чтоб ему попался.

Вцепившись силой намертво,
Он мыслью разгорался.
Читая быль пергамента,
С мечтою загорался.

«Багровая луна придёт, —
Твердят седые мужики, —
И душу чёрт возьмёт.

Расплаты дни недалеки».
Бормочут злые языки:
«Его с рассветом заберёт».

Ударов града вопреки,
Судьбы несчастья полных,
Он находил лишь тупики
И в синем море волны.

Сверкали когти и клыки,
Кровью был канал наполнен.
Упырь же ночью у реки
Был одиночеством исполнен.

Неся моменты для испуга,
Видел он во сне свой бой:
Как когти будто туго

Вонзались в кожи слой,
Чтоб цепи пали от натуга,
Придёт в ночи другой.

Они нашли друг друга
Среди тропинок и холмов.
Зло встало в образ круга,
Следы оставив у кустов.

Вторила убийством страсть недуга:
«Кто жертвой будет средь миров?
Кто верх возьмёт — упырь или зверюга?
Исход сражения каков?»

Страдая в месте незнакомом,
Он больше прожил, нежели он,
Над пиком скал с изломом,

Где бродит жертвы стон,
Волной атак с разгромом,
Сольются души в унисон.

Сошлись как тучи с громом
Его характер и душа.
Днём был он добрым астрономом,
Выл ночью, когти обнажа.

Столкнулись резко взором,
Почуяв боль, как от ножа.
Упырь и астроном под приговором
Застыли, не уступая рубежа.

Их души бились как в сетях,
Вопя и требуя свобод,
Играя партию в ролях,

Взгляд кусался словно лёд,
«Убьёт или погибнет второпях?
Кто ход свой сделает вперёд?»

Оставив пепел на камнях,
Тлел костёр от скуки.
Астроном в грехах
Печалил думу о супруге.

Сгорают чувства на углях
Огнём любви разлуки.
Вампир убил в страстях
Жену и дочку в муке.

Душа сгорает в кабале.
И пепел стынет на губах,
И память вертится в петле.

Счастье обратилось в прах,
Встали стрелки на нуле,
Играет буйством страх.

Развивая волосы в золе,
Астроном с луною в зверя превращался,
С одной лишь мыслью в голове:
В убийцу обращался.

Тела лежали на земле.
Жестоко мстить собрался.
Астроном, растаяв в мгле,
Зверем разрыдался.

Криков звон стоит в ушах,
Картиной ночи мельтеша,
Сердце по кускам кроша.

Утро плачет на руках,
Лишь дымкой миража,
Оставляя память в небесах.

Рыдала заточённая душа,
Узнав слепой порок.
Судьба теперь его круша,
Кружила злобный рок.

Упали вместе, не дыша.
Родные как росток,
Боль ударами глуша,
Съедала чувства как поток.

На этой сцене драматичной
Их души в небо воспарят
Душевной болью безграничной.

Терзали мысли словно яд,
Картиной методичной,
И вторил пламенный обряд,

В расправе фанатичной.
Забвением опоённый,
Ударами судьбы первичной,
Надломленный и беспокойный,

Узлом судьбы трагичной.
Ошарашен злобной бойней,
Терзая болью хаотичной,
Словно вой из скотобойни.

Сердце пало в клети,
Выход в лабиринте скрыт,
За то, что натворил, в ответе.

Всё смешалось: гнев и стыд,
Расправой за деяния эти
Его накажет мой визит.

Сражались ада дети —
Его желанья и мечты.
Собой в одном куплете,
Хлестая больно как кнуты.

Мерцали ярко в свете
Упыря кровавые следы.
Зверь кидался на рассвете,
Догнать исчадье, до звезды.

Когти рвались распороть,
Сон тревожил — всё огне,
Вот только, лишь бы, хоть…

Горело тело при луне.
Оставить совести щепоть
На самом мутном дне.

Желаньем мясо распороть
Пекло нутро сильней.
Не в силах чувства побороть,
Он тут же становился злей.

Клыки хотели плоть,
Цель виднелась лишь ясней.
Казалось, сам Господь
Их свёл — освободить психей.

Мысль одна: печать в клейме —
«Выйди, брат, на свет с теней
В этой злобной кутерьме.

Обрати нас в прах костей,
Как пир горою при чуме».
Жажда рвёт нутро сильней.

Сверкая молнией во тьме,
Их голоса с ветрами выли,
А души, как в тюрьме,
Закрыты в темень были.

Одни на каменном холме,
Секунды в вечность плыли.
Просчёт ходов в уме
Сражению счёт открыли.

Под солнечным напором
Времени истекший прах.
Грохочет диким ором,

Молния берёт размах,
Чтоб в бойне слиться хором,
Боролось зло в телах.


Столкнулись резко взором,
Одни на каменном холме.
Сошлись как тучи с громом,
Сверкая молнией во тьме.
Они нашли друг друга,
Клыки хотели плоть.
Вторила убийством страсть недуга,
Желаньем мясо распороть.
Сверкали когти и клыки,
Мерцали ярко в свете.
Ударов града вопреки
Сражались ада дети.
Вцепившись силой намертво,
Узлом судьбы трагичной,
В свете лунного диаметра,
В расправе фанатичной.
Последний вздох тихонько вышел,
Упали вместе, не дыша.
Никто из них не выжил,
Рыдала заточённая душа.
Душа горела не впервой,
Тела лежали на земле.
Солнца свет манил судьбой,
Развивая волосы в золе.
Ночь горит, луна в тревоге,
Сгорают чувства на углях.
Яркий свет обжигает ноги,
Оставив пепел на камнях.