Есть на свете творцы, их тысяча и один...

Есть на свете творцы — их тысяча и один.
Так талантливы, будто Бог их рукой водил.
Этот почерк — как контур лиц из ночного сна:
не запомнить глазами, только чутьем узнать.

Если сел сочинять и не помнишь, как сочинял,
если кто-то тебя невидимый подгонял,
если ангельский голос плечо печет
и диктует — то это черт.

Это он же, когда в извилинах смысловых
ты мгновенно обрел уверенность и покой.
Бог — когда ничего не водит твоей рукой,
кроме собственной головы.

Бог — когда ты хотел за час, а сумел за пять.
Бог — когда струнам надо петь, а они скрипят,
потому что из десяти — пятнадцати, сорока —
получилась только одна строка.
И как раз ее-то за пять минут
нашептали в темную тишину
головы — но только ее одну.

Бог — когда голова твоя и рука твоя
и ты можешь им без усилий противостоять.
Надоело стараться, встал, посидел, прилег.
Черт — когда ты устал, измотан, конец далек,

а ночами корпишь на реквиемом мечты.
Это чудо чудес, написанное тобой, —
смыслов тонны, почти как грязи в реке Тобол, —
только создал его не ты.

Бог — когда ничего, но есть неудачный шов,
и отлично, что есть — процесс-то уже пошел.
Может, если бы не было швов кривых,
полотно бы не вышло таким живым.

... Бог живет в помарках карандашом.

Черт — когда хорошо.
Аж страшно, как хорошо.