Вечер с героями

Это был один из тех вечеров, когда рифмы замирают на кончике пера, а комната наполняется странным, почти осязаемым ожиданием. В камине уютно трещали поленья, сумерки за окном сгущались, и в свете огня тени казались живыми существами, танцующими на стенах.
И вдруг дверь без скрипа отворилась.
Первой в облаке аромата ванили и корицы вплыла тётушка Прибауточка. Она несла поднос, накрытый расшитым полотенцем, из-под которого выглядывали румяные, ещё горячие плюшки.
— Ну, здравствуй, Владушка, соколик мой! — ласково пропела она, устраиваясь в кресле у самого огня. — Что ж ты, милок, совсем записался? Лицо бледное, очи грустные. Садись-ка чай пить, я и вязание своё захватила — под мерный стук спиц и думается ладнее.
Следом, едва не запутавшись в длинных полах бархатного халата, вошёл Аполлинарий Пустозвонный. Он брезгливо поправил пенсне, которое вечно норовило съехать на кончик носа, и окинул комнату взглядом истинного эстета.
— Метафизический уют, — пробормотал он, присаживаясь на край стола. — Хотя, признаться, концентрация сахара в этом помещении угрожает моему тонкому вкусу. Владушка, душа моя, вы помните тот февральский день, когда вы вызвали меня из небытия? Я явился к вам из чернильного тумана, окутанный сарказмом и жаждой безупречного слога. И вот я здесь — пью чай в компании… — он покосился на окно, — …этого маргинала.
«Маргинал» сидел на подоконнике. Енот с невозмутимым видом достал пачку «Беломора», прикурил и выпустил в потолок струю едкого дыма.
— Слышь, Пенсне, не зуди, — хрипло отозвался Енот, прищурив один глаз. — Владушка, зачётные сухарики на столе, я один притырю? Помню, как ты меня в первый раз «нарисовал». Думал, буду просто зверушкой, а вышло, что я — голос совести. Ну, такой… специфической совести, с когтями и привычкой копаться в грязном белье смыслов. Зато честно.
Дверь снова хлопнула, и в комнату влетела Ируська. Она не выпускала из рук смартфон, пальцы её летали по экрану с невероятной скоростью.
— Всем привет! Вау, Владушка, у тебя тут просто ламповая атмосфера! Реал ток, настоящий вайб! — она плюхнулась на диван рядом с тётушкой и тут же сделала селфи на фоне камина. — Я вот вспоминала, как ты меня закинул в этот мир. Типа, чтобы разбавить этот ваш старческий пафос и фольклор чем-то актуалочным. Крипово было в начале, но сейчас — полный флекс. О, плюшки! Тётушка, это просто пушка-гонка!
Мы сидели кругом. Тётушка Прибауточка ритмично постукивала спицами, вывязывая что-то бесконечное и тёплое. Ируська что-то оживлённо комментировала в соцсетях, периодически зачитывая самые смешные мемы. Енот, прикончив «Беломор», перешёл к сухарикам, громко и аппетитно ими хрустя.
— А помнишь, — тётушка подняла глаза, — как ты сомневался, стоит ли меня вводить? Думал, не слишком ли я простая для твоей «Нитяной Вселенной»? А ведь без меня и ниткам-то греться не обо что было бы.
— Именно, — подхватил Аполлинарий, деликатно отламывая кусочек конфеты «Мишка косолапый». — Вы создали нас как грани своего «Я». Я — ваш внутренний критик, который никогда не доволен. Енот — ваша интуиция и дерзость. Ируська — ваша связь с этим безумным, летящим вперёд временем. Мы — ваши дети и ваши мучители. Но сегодня… сегодня мы просто гости.
Енот выпустил особенно густое облако дыма, прищурился и вдруг заговорил непривычно тихим, почти мечтательным голосом.
— А знаете, что я вам скажу… Хорошо сидим, но тянет меня обратно. На Марс. Владушка, слышишь? Когда-нибудь мы туда вернёмся. Я дорогу покажу, я её затылком чую. Там, знаешь, всё не так, как тут. Там можно погладить колючий фиолетовый вереск — он под лапой поёт. А в глубинных каньонах плавают рыбы с глазами-фонарями: немые, но всё понимают. И Сирены… их песни пробирают до костей, пока стоишь на красном песке и смотришь вверх. А там — маленькая, пронзительно-голубая бусинка в небе. Земля. Оттуда она кажется такой хрупкой, будто её можно нечаянно раздавить когтем.
— На Марс — это слишком эксцентрично, мой пушистый друг, — деликатно промокнул губы салфеткой Аполлинарий. — Я бы предпочёл перенести наше собрание в Небесную Библиотеку, где залы не имеют стен, а вместо крыши — застывшее созвездие Ориона. Там стихи превращаются в бабочек, а сарказм материализуется в виде изысканного ледяного сорбета.
— Ой, милые, — всплеснула руками тётушка Прибауточка, — а я бы вас всех в своё Лукоморье отвезла! Там под каждой берёзкой — самобранка, а в речках молоко с мёдом течёт. Вязали бы мы с тобой, Владушка, бесконечный шарф из облаков, да горя не знали.
— Ну нет, это же кринж, — засмеялась Ируська, не отрываясь от сториз. — Ребят, погнали лучше в мой «Цифровой Эдем»! Там вечный рейв, неоновые джунгли и никакого токсичного вайба. Мы бы там такие стримы запилили — весь интернет бы рухнул!
Разговор прервал резкий, холодный сквозняк. Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла фигура в сером плаще. Лицо скрыто капюшоном, за плечом — рукоять меча, а в руках — тяжёлый дубовый бочонок.
— Арья! — хором воскликнули все.
Она скинула капюшон, и на её суровом лице промелькнула тень улыбки.
— Зима близко, но сегодня она подождёт, — голос Арьи звучал твёрдо. — Я привезла лучшее, что было в погребах Хайгардена. Арборское золото. Для тех, кто умеет ценить истинную сталь и честное слово.
— Здравствуй, Арья! — радостно рявкнул Енот, отбрасывая окурок. — Ну наконец-то! Где же кружки?! Тащите всё, что есть в доме, не из напёрстков же нам такое сокровище хлебать!
И началось настоящее веселье. Золотистое вино полилось в чашки, стаканы и даже в любимую кружку Аполлинария с изображением Данте. Сарказм критика стал мягче, Енот травил байки о космических перелётах, Ируська пыталась научить Арью танцевать для TikTok — Арья лишь скептически поглаживала «Иглу», — а тётушка Прибауточка подкладывала всем новые плюшки, приговаривая: «Под винцо-то оно в самый раз, соколики».
— Короче, Владушка, — Енот спрыгнул с подоконника и по-хозяйски налил себе ещё, — пиши дальше. Даже если мы ворчим. Без нас тебе скучно будет. Кто ещё скажет тебе правду про самовар и кружева, кроме меня и этого сноба в очках?
Ируська вдруг отложила телефон и посмотрела с неожиданной теплотой:
— Да, автор, ты крутой. Даже если иногда тупишь в рифмах. Главное — не останавливайся. Мы же теперь семья, типа того.
Но время — неумолимый критик. Часы на стене пробили полночь, и веселье само собой начало затихать. Вино в бочонке подошло к концу, огонь в камине превратился в россыпь тлеющих углей. Наступила та самая густая, уютная тишина, которая бывает только между очень близкими людьми — или между автором и его героями.
Первой поднялась тётушка Прибауточка. Она бережно сложила вязание в корзинку и подошла, поцеловав в лоб.
— Пора мне, милок. Сказки сами себя не расскажут, а тесто на завтра уже подходит. Береги себя, не забывай про шарф… — И она растаяла в тёплом воздухе, оставив после себя слабый запах корицы.
— Да, пора по коням, — Ируська зевнула и спрятала смартфон в карман. — Владушка, сессия была — топ. Реально зарядил. Увидимся в онлайне! — Она подмигнула и исчезла в яркой неоновой вспышке, которая тут же погасла.
Арья Старк молча кивнула, поправила перевязь и направилась к двери. На пороге обернулась:
— Не забывай, автор: то, что мертво, умереть не может. Но пока мы в твоих строках — мы живы. Valar Dohaeris. — Тень дракона на мгновение накрыла дверной проём, и она исчезла в ночи.
Аполлинарий величественно поднялся, оправил халат и посмотрел сквозь пенсне с неожиданной грустью:
— Вынужден откланяться, мой демиург. Мои апартаменты в чернильных чертогах ждут своего хозяина. Творите, Владушка. Даже если я буду ворчать — знайте, что это лишь от большой любви к вашему таланту. — Он отвесил церемонный поклон и растворился, превратившись в едва заметное облачко книжной пыли.
Остался только Енот. Он спрыгнул с подоконника, подошёл и ткнулся холодным носом в руку.
— Ну всё, поэт. Я — в свои состояния. Если что, ищи меня между звёзд или в ближайшем терновнике. И помни… про Марс я не шутил. Мы ещё погладим этот чёртов вереск. Бывай, Владушка!
Он запрыгнул обратно на подоконник, мелькнул полосатым хвостом и растаял в лунном свете.
Я остался один в тихой комнате. На столе — пустые кружки, крошки от плюшек и едва уловимый аромат Арборского золота.
Они ушли. Но я знал одно: стоит только взять перо — и они снова будут здесь. Все до единого.