Как ты учил, учусь я снова жить

Я вновь завязываю галстук,
Как ты учил, учусь я снова жить.
Но без тебя вся жизнь исчезла в танце,
Как яд пустил ты в каменную нить.

Так равнодушно, с холодом обрекая,
Меня на самую душевную тоску.
Убил меня, бросая в снег, не зная,
Как он заколит сердца стук.

Под французскую песню в наш любимый час,
Под любимый сонет и сюжет на романс,
Мы бросали дела, оставляя поступки,
Но каждый наш жест шел скорее в уступки.

Мы оступились и стали немы,
Не слышали, о чем говорим и где мы?
Куда же приплыл наш корабль печальный,
И что похоронили в Атлантиде бездарной?

Мы много летали, но и не знали,
Как разорвется вся наша нить.
История, что началась не с обмана,
Разбила мне личность в осколки изъянов,
И их уже не слепить.

Я вас не люблю, не буду больше.
Я отпускаю наши паруса,
Я сам построю маятник и больше
Не буду оборачиваться никогда.

Не ваш я свет в потемках мрачной жизни,
Не ваш ответ, услышанный во тьме.
Я так свободен и беспечен в жизни,
Построил мир теперь в самом себе.

Никто не знает ваше имя,
Никто не знает, кто вы для меня.
Я сжег воспоминания сыро,
Как грубый гунн срывается со стекла.

Последний мой обрубок, кой цепляюсь,
Остался на скале глубоких руд.
С пластинкой своей же я прощаюсь,
Оцепеняясь в разрушительный досуг.

Я создаю и разрушаю снова,
Все от того, что научили Вы.
Не так, как говорить сердечное мне слово,
А так, как разрушать все связи от воды.

Когда прибой у скал ночных прошепчет,
Поднимется, приблизится к душе,
Тогда откинуть грудой камня должен,
Уйти, исчезнуть, обрести в себе…

Вы говорили со мной о чистоте, о душе,
Но сами закинули в бездну меня без клише.
Я тонул, умирал, воскрешался по новой,
Но в других не нашел я тебя в чистоте.
Быть может, ты был просто бездонный,
Осколок, расчерченный мной на стекле.

И я остался, грянул в одинокий остров,
Остался, как последний свет слова на дне,
И сам себя воздвигнул мемориалом стройным,
Поняв, что не я двоюсь во стекле.