А снег кружился, как кружится снег...

А снег кружился, как кружится снег,
Как снег на землю падал и не таял,
Опилками из белого металла,
Но чист и мягок, как бывает снег.

Я думал - ты моя тогда была:
Податлива: в объятиях лежала.
Но всем тем, кто любил, принадлежала,
И, может быть, сама еще не знала,
Что не меня, позвав меня, звала.

Так трудно быть совсем-совсем одной!
И почему-то стыдно и неловко -
Такой горячей нежной молодой -
Как-будто был протерт у платья локоть,
Подруги в гости позовут с собой,
И надо бы скорей его заштопать,
Да нет иголки с ниткой под рукой.

Ты нежною и любящей казалась,
Но одиночество любовью притворялось:
Ошибкою стал миг и день и век:
Что счастьем стать могло - обманом стало,
Что снегом быть - искрящимся металлом,
Таким же точно ледяным, как снег

Ошибка ширилась и тяжко разрасталась: 
Страсть в ненависть и горе превращалась,
Но страстною улыбкою цвела.
Ты растворялась в нежности и неге,
Не вспоминая о любви и снеге,
И не меня, позвав меня, звала!

Но снег кружился, как кружится снег,
Ни с суетой, ни с подлостью не знаясь,
И ты ему призналась, а не мне,
Но важно то, что все-таки призналась!

Закончилось ненужное вранье.
Такое бесполезное - твое.
И, что-то прозревавшее, - мое.
Враньем всегда останется вранье.

Тебе слова чужие повторю,
Что женщина одна сказала мне:
"За ложную любовь благодарю.
За ненависть, но явную - вдвойне!"

    AvE