112 Сонет Шекспира

Твоя любовь и жалость лечат рану,
Что злая клевета на лбу моем
Оставила, подобно урагану,
Но мне не важно, что твердят кругом.

Ты — мир мой весь, и лишь твои оценки
Мне служат мерой правды и стыда.
Другие голоса — лишь только пенки,
Что исчезают в море навсегда.

Я бросил в бездну мнения чужие,
Мой слух закрыт для лести и хулы.
Пусть говорят слова свои пустые,
Они не стоят даже и золы.

Ты в сердце так глубоко проросла,
Что жизнь других как будто умерла.

Your love and pity doth th'impression fill
Which vulgar scandal stamped upon my brow,
For what care I who calls me well or ill,
So you o'er-green my bad, my good allow?
You are my all the world, and I must strive
To know my shames and praises from your tongue;
None else to me, nor I to none alive,
That my steeled sense or changes right or wrong.
In so profound abysm I throw all care
Of others' voices, that my adder's sense
To critic and to flatterer stoppd are.
Mark how with my neglect I do dispense:
You are so strongly in my purpose bred
That all the world besides methinks th'are dead.
Sonnet 112 by William Shakespeare в оригинале

Построчный перевод
Твоя любовь и жалость заполняют пустоту,
Которая, как вульгарный скандал, запечатлелась на моем челе.
Какое мне дело до того, как меня называют — хорошо или плохо,
Если ты прощаешь мне все мои пороки и достоинства?
Ты для меня — весь мир, и я должен стремиться
Узнать о своих грехах и заслугах от тебя.
Никто другой не нужен мне, и я никому не нужен,
Чтобы мое стальное чувство меняло направление.
В столь глубокой бездне я забываю
о голосах других, и мой змеиный нюх на критику и лесть притупился.
Поглядите, как я пренебрегаю вами:
вы так прочно вошли в мои планы,
что мне кажется, будто весь мир умер.