Пустота имеет форму человеческого тела

Мы раньше думали, что лето бесконечно, как плёнка, что солнце намотано на катушку до самого края, но кто-то просто выдернул шнур и всё.
Остался запах нагретого асфальта и звук, похожий на треск старого радиоприёмника.
Я теперь собираю осколки. Осколки себя. Смотрю в зеркало и не узнаю: кто это, зачем он так тяжело дышит? Где тот, кто умел ловить ртом дождь и смеяться так, что лопались барабанные перепонки у соседской старухи? Всё куда-то делось. Или я делся. Мы разминулись во времени: я - вперёд, я - в эту серую скорлупу дней, а тот, прежний, так и остался стоять на остановке, стреляя косточкой от вишен в соседскую девчонку.
Ты говорила: «carpe diem».
И я ловил. Я хватал эти дни зубами, рвал их в клочья, чтобы они длились, чтобы никогда не кончались. Но момент оказался слишком скользким. Он утекал сквозь пальцы, оставляя на ладонях лишь липкий след - смесь счастья и страха. А теперь я боюсь не того, что дни кончаются. Я боюсь, что они уже давно кончились, а мы просто забыли выключить свет.
И всё же я пишу эти три слова. Не на бумаге - на изнанке века, на подкладке сентября, на том самом месте, где мы однажды зарыли что-то, а потом не смогли найти. Может, это было наше время. Может, мы его не заслужили, просто взяли взаймы, а теперь отдаём с процентами - одиночеством, бессонницей, этим дурацким умением делать вид, что всё в порядке.
Ты не ответишь. Я знаю. Ты тоже теперь кто-то другой, ты тоже вытравила, вырвала, вымолила - или не вымолила, а просто перестала помнить, как пахнет нагретая вишня на подоконнике. Мы разучились говорить на языке, которым говорили тогда. Остались только жесты: рука, тянущаяся к телефону и замирающая на полпути; взгляд, задержавшийся на секунду дольше нужного; сон, где ты ещё есть, а когда просыпаешься, то понимаешь, что пустота имеет форму человеческого тела.
Так что пусть. Пусть прошлое караулит под окнами. Я выйду к нему сам - без страха, без надежды, с одним только вопросом, который, наверное, и есть главная моя грешная молитва: почему счастье всегда оказывается или слишком рано, или слишком поздно, и никогда - вовремя?
А завтра снова будет солнце. Не то, вчерашнее, яркое, а другое - померкшее, но всё ещё живое. И я, возможно, вспомню, что «carpe diem» -
это не про хватку. Это про то, чтобы не отпускать. Даже когда в руке осталась последняя косточка от вишни.