Три цвета

Рыжая — смехом сносит заборы,
Веснушки, как россыпь звёзд на заре.
Идёт — и сгорают ей вслед светофоры,
Я тону в её рыжем костре.

Ей всё нипочём: босиком по лужам,
Куртка нараспашку, ветер и дождь.
Говорит: «Живи, пока сердцу нужно», —
И взмахом волос взрывает ночь.

Я люблю её за огонь в зрачках,
За розовый шрам на колене,
Как она смеётся, валяясь в цветах,
И танцует за шторкой в пене.

Брюнетка — колючий мороз по окну,
Голосом режет, как бритвой по сердцу,
Глаза остротой не уступят стеклу
И только в объятиях можно согреться.

В сумке всегда недочитанный том
И билеты… Куда? Я не знаю.
И спросить не решусь и не гляну тайком —
С ней и так каждый раз как по краю.

Я люблю её за немой вопрос,
За холодную тень улыбки,
За то, как она собирает волосы в хвост,
И за страх повторить ошибки.

Русая — августа тёплый хлеб,
Пахнет мёдом, травой, пшеницей.
Руки в муке, за окном рассвет,
И кот на коленях нежно ютится.

У неё в прихожей — чужие зонты:
«Заблудился — зайди погреться».
В кружке чай из смородины и череды,
На столе шоколадка с перцем.

Я люблю её за простую речь,
За халат в цветы, за варенье в банке,
За то, что умеет сквозь годы сберечь
Мои глупые письма в старой тетрадке.

Иногда я сижу в темноте за столом,
Вспоминая их голоса по ночам.
Думаю: если любовь — это старый дом,
То каждая в нём — по;своему свеча.

Рыжая — пламя, что рвётся ввысь,
Брюнетка — блик на холодном стекле.
Русая — свет, что струится вниз,
Расплываясь теплом на дощатом столе.

Три цвета любви — и каждый во мне:
Рыжий пожар, чёрный дым, русый плен.
Я делю свои душу и сердце на три,
Но мне быть не судьба ни с одной из них.

Три цвета любви, как три фонаря,
Под которыми юность топтала дворы.
Я к одной опоздал, у другой заблудился,
Третью вовсе теперь не найти.