Барбашина поляна

На Барбашиной поляне — шёпот вековых дубов,

Там запуталось в тумане эхо вражьих голосов.

Где когда-то атаманы пили вольную струю,

Разливает вечер раны в предзакатную ладью.

Там курганы, словно плечи остывающей земли,

Помнят пламенные речи, что в кострах лихих цвели,

И в разбойничьей ухмылке, в блеске старого ножа,

Спит в нетронутой копилке волжских берегов душа.

Здесь Постниковские дачи в аромате кумыса

Обещали всем удачи и здоровья чудеса.

Благородное сословье в кружевах и полотне

Приезжало на подворье к засыпающей волне.

Сквозь сады и палисады, сквозь жасмин и резеду,

Проплывали тени сада в предвечернем холоду,

И в резных беседках шатких, под гитарный перебор,

Таял в сумерках зачатках тихий, светлый разговор.

А внизу Самарка ропщет, лижет жёлтые пески,

И листва в дубраве ропщет, умирая от тоски.

Там Барбашин Родославный, предводитель смелых стай,

Вёл дозор свой православный в этот заповедный край.

Золотой орды набеги, звон булатной остроты —

Всё смешалось в медном беге, в бездне вечной немоты,

Лишь утёс хранит сурово первозданный свой облик,

Слыша в рокоте прибоя яростный орлиный крик.

Нынче здесь — иная мерность, гул трамваев и машин,

Но хранит поляна верность магии своих глубин.

Если выйти на рассвете, где кончается асфальт,

Можно в сонной круговерти вечности услышать альт.

Это Барбашина доля, неприступная чета,

Где гуляет в чистом поле вековая красота,

Слив воедино былое, сок земли и дух речной,

В золотое и немое торжество над крутизной.