улица Панская в Самаре

На Панской — тишина и отзвук экипажей,

Там камни помнят блеск парадных эполет,

И в кружеве витрин, в густой теней поклаже,

Живёт ушедший ввысь девятнадцатый век.

Здесь каждый особняк — как в старой раме свиток,

Где литеры лепнин слагаются в слова,

И в кованых дверях, под тяжестью извитых,

История Самары по-прежнему жива.

Струится мягкий свет на плиты тротуара,

Где модницы когда-то шуршали полотном,

И русский ренессанс созвучно и на пару

С модерном говорит о счастье былом.

То Шихобалов здесь, то Головкин вальяжный

Прошли по мостовой, оставив тонкий след,

А ветер сортность вин и шёпот стен бумажный

Вплетает в золотой, предутренний рассвет.

Здесь атланты несут небесную лазурь,

Устав от вечных дум и городских тревог,

Сквозь череду дождей и сквозь дыханье бурь

Храня для нас тепло купеческих дорог.

Торговые ряды, суконные палаты,

Изгиб оконных арк — как скрипичный затон,

Где время замедляет секундные раскаты,

Впадая в вечный сон и в колокольный звон.

Пускай зовётся ныне она стезёй Ленинградской,

Но Панский дух не выветрить из ниш.

В её осанке гордой, немного самовластной,

Ты музыку былых свиданий различишь.

Любимая черта, Самары вечный корень,

Пристанище для грез, прогулок и надежд,

Ты — песня чистоты в архитектурном хоре,

Прекраснее любых надуманных одежд.